Величайшее шоу за пределами Земли. Глава 1

Как Рэймонд познакомился с летающей морской звездой с Урана. И как эта самая летающая морская звезда объяснила ему истинное значение слова «остолоп».

* * *

Если вы въезжаете в деревню со стороны пастбищ, поверните налево на кольцевой развязке — той самой, через которую все привыкли проскакивать насквозь. Затем сверните направо у большого дома, в котором вечно идет ремонт, — и вот вы уже на Кинг Нептун Роуд.

Проезжайте по ней старых добрых полмили. Минуйте заросшую игровую площадку; молодежный клуб, где по понедельникам гремит музыка; паб «Веселые садовники», где музыка под строжайшим запретом; улицу, на которой живет Саймон; и большой зеленый ангар из гофролиста, принадлежащий Винни Строителю.

«Переулок, что не смеет назвать свое имя» притаился слева, на самом верху холма.

Вам придется ехать по нему крайне осторожно, потому что он сплошь усеян выбоинами, за которые никто не хочет нести ответственность. Но если вы благополучно доберетесь до конца, то заметите несколько притаившихся там домов.

Ужасный новострой со спутниковой тарелкой и тремя злющими псами; гордое здание на углу, облицованное красной черепицей, где обитает сумасшедший старый майор. А чуть выше, на пригорке, — маленький викторианский коттедж с чугунной калиткой.

Это и есть дом Рэймонда.

Разумеется, если вы вдруг вздумаете въехать в деревню с другой стороны, всё может стать куда как запутаннее.

Поэтому лучше всего остановиться и спросить дорогу на почте. Но если уж пришлось спрашивать на почте, то обращайтесь либо к даме с крашеными светлыми волосами, либо к её помощнице с милыми голубыми глазками. Не вздумайте спрашивать лысого почтмейстера, который «тот еще фрукт», или древнюю старушку, которая вечно сидит и вяжет. Оба они Рэймонда терпеть не могут, поэтому, скорее всего, укажут вам неверную дорогу.

Ах да, и если вы окажетесь там в любой теплый весенний вечер после шести, Рэймонда дома вы всё равно не застанете. Он будет на своем огороде. А как туда добраться — одному Богу известно.

* * *

Разумеется, сам Рэймонд дорогу к огороду знал прекрасно. Знал он и короткий путь. Впрочем, в этой деревне он знал каждый закоулок. Он прожил здесь всю свою жизнь и знал всё, что только следовало знать.

Он знал, куда податься по понедельникам за громкой музыкой. И где выпивать в остаток недели, если хочется тишины. Он знал, что не стоит и пытаться достать очередной теннисный мяч из сада того ужасного новостроя со спутниковой тарелкой. И он отлично знал, что выбоины в «Переулке, что не смеет назвать свое имя» — не его зона ответственности.

Рэймонду было двадцать три. Глаза голубые, волосы каштановые. Рост — чуть меньше шести футов, а размер ноги — чуть больше сорок третьего. Он работал на Винни Строителя в том самом огромном доме, где вечно шел ремонт. И когда Рэймонд не работал, не слушал громкую музыку, не проводил время за выпивкой в тишине и не открещивался от ответственности за выбоины на дороге — и если на дворе стоял теплый весенний вечер после шести, как сейчас, — его вернее всего можно было застать за перекапыванием своего огорода.

В основном Рэймонд там именно копал. Садоводческие аспекты — посадка, уход и сбор урожая — пока оставались для него terra incognita. Он выписал по почте пособие по садоводству, но книга не пришла в обещанный двадцатитрехдневный срок. Рэймонд позвонил издателям, и те заверили его, что всё отправили. Позже он устроил разнос лысому почтмейстеру, который клялся и божился, что заказ доставлен. Дело кончилось криками и взаимными оскорблениями, и в итоге Рэймонду запретили появляться на деревенской почте.

На самом деле пособие и правда доставили, но по ошибке — в тот ужасный новострой со спутниковой тарелкой. А обитатель того дома ненавидел Рэймонда, потому что однажды Рэймонд засадил теннисным мячом в крышу его оранжереи, а затем, спасаясь от трех злобных псов, перетоптал кучу призовых цветов.

Поэтому владелец ужасного новостроя со спутниковой тарелкой решил оставить пособие себе и вырастить овощи на тех голых клочках земли, где были загублены цветы.

Так что пока Рэймонду оставалось только копать. Зачастую в одной майке и громко насвистывая, что до крайности раздражало прочих владельцев участков. И в этот конкретный теплый весенний вечер он трудился в полном одиночестве.

Его коллеги-огородники довольно быстро утомились от звуков свиста и вида его подмышек и ретировались в паб «Веселые садовники», где свистеть запрещалось, а майки не приветствовались. Рэймонд же готовил яму под яблоню. «Грэнни Смит» или, быть может, «Кокс Оранж Пипин»? Торопиться с выбором не стоило, ведь яблони лучше всего сажать в ноябре.

Лопата звякнула о светло-коричневый камень, и Рэймонд наклонился его поднять. Он с интересом разглядывал находку, как раз когда мимо проходил его лучший друг Саймон.

Саймон был чуть старше Рэймонда, но ничуть не мудрее. Он пользовался благосклонностью местных дам и с самого выпуска из школы работал на мистера Хилсэвиза, садовника, про которого многие говорили, будто он в сговоре с дьяволом. У Саймона были темные волосы, темные глаза и великолепные зубы, стоившие ему целого состояния.

— Вечер добрый, Рэй, — сказал Саймон, сверкнув улыбкой. — Дыру копаешь?

Рэймонд оторвался от своего занятия. — Добрый вечер, Саймон, — ответил он. — Новая шляпа?

Саймон, который никогда их не носил, даже зимой, покачал головой: — Да вот думаю отрастить бороду. Но пока это только на стадии идеи. Что это у тебя в руке?

Рэймонд провел слюнявым пальцем по находке.

— Это либо камень, который жаждет стать картофелиной, либо картофелина, совершившая на редкость успешное преображение в камень.

— Может, это окаменелая картофелина?

— Или симулякр.

— Вполне возможно. — Саймон сделал себе мысленную пометку разузнать значение этого слова, как только вернется домой. — Ты же читал на днях статью в газете? — спросил он.

— Нет, — ответил Рэймонд. — Ты, должно быть, меня с кем-то путаешь.

— Похоже, — продолжал Саймон, — русские все таки пробурили эту дыру.

— Нет, — Рэймонд качнул головой. — Эту дыру выкопал я.

— Да нет же, — Саймон тоже покачал головой. — Я не про эту дыру. Та дыра в Сибири. Русские ученые пробурили её, чтобы изучать движение тектонических плит. — Саймон сделал паузу в надежде, что Рэй спросит, что это вообще такое — тектонические плиты. Но тот не спросил, и Саймон продолжил: — Они углубились на двадцать три мили. Прошли сквозь твердую коренную породу, и вдруг бур пробил свод какой-то колоссальной пещеры. Они подняли его и опустили вниз специальный микрофон на очень длинном кабеле. И ты ни за что не догадаешься, что они услышали.

Рэймонд привалился к черенку лопаты, которая с момента появления Саймона не выкопала ни грамма земли.

— Неужто звуки миллионов душ, вопящих в вечной агонии? — поинтересовался он.

— Именно так в газете и написали.

— Понятно. — Рэймонд сунул свой камень (или картофелину) в карман, выбрался из ямы и принялся закапывать её обратно. — Хочешь чашечку кофе? — спросил он Саймона.

— Да, будь добр.

— От кофе и я бы не отказался. Но у меня только чай.

В сарайчике на участке Рэймонд откупорил термос и разлил по чашкам обжигающе горячий чай. Один с сахаром, другой без.

— Жаль, что это не кофе, — печально произнес он. — Терпеть не могу чай.

— Так попроси маму, пусть заваривает тебе кофе вместо чая.

— Если бы всё было так просто, — вздохнул Рэймонд. — Но термос я всегда наполняю сам.

Саймон прихлебывал предложенный чай.

— Меня всегда ставили в тупик термосы, — произнес он между глотками.

— Это почему же?

— Ну смотри: наливаешь туда горячее — оно остается горячим. Наливаешь холодное — оно остается холодным.

Рэймонд задумчиво кивнул.

— Ну и вот. Откуда он знает?

Рэймонд растянул губы в той самой улыбке, которую ему обеспечила бесплатная медицина, и постарался прояснить ситуацию: — На самом деле, он этого и не знает. Видишь ли, термос состоит из двух стеклянных колб, одна в другой. А между ними — четверть дюйма вакуума. А тепло не может проходить сквозь вакуум.

— Да брось, — отозвался Саймон. — Значит, тепло не может пройти сквозь вакуум?

— В точку.

Саймон почесал свою густую темную шевелюру.

— Тогда скажи мне вот что: если тепло не может преодолеть четверть дюйма вакуума, как же тогда солнечное тепло преодолевает девяносто шесть миллионов миль вакуума и достигает Земли?

Рэймонд заглянул в дымящееся стеклянное горлышко термоса.

— Пожалуй, он все-таки знает, — прошептал он с благоговейным трепетом.

— Есть над чем задуматься, — сказал Саймон. — Кстати, что это за жуткая вонь?

Рэймонд принюхался.

— Полагаю, ты опять наступил в собачье дерьмо.

— Нет, не в этом дело.

Рэймонд снова шмыгнул носом.

— Пахнет рыбой. Ты что, наступил на рыбу?

— Не будь остолопом, — отрезал Саймон. Он выудил это словечко из словаря, когда искал значение слова «тектонический», и с нетерпением ждал случая его применить.

Рэймонд уже собирался спросить, что значит «остолоп», но тут оглушительный взрыв, грохнувший совсем рядом, заставил его выпустить термос и нырнуть в укрытие.

— Что это было? — спросил Саймон, присоединяясь к нему на высоте пола. — Мы что, воюем?

— Нет, мы еще даже не разругались, — Рэймонд перевернулся на спину и приложился затылком о половинку мешка с засохшим цементом. — Иди посмотри, что случилось.

Саймон потрогал свои зубы.

— А ты бы пошел на моем месте?

Раздался второй взрыв, чуть громче и ближе первого.

— Бежим! — завопил Рэймонд, вскакивая на ноги.

Последовала весьма нелепая давка — двое молодых людей пытались одновременно протиснуться в узкий дверной проем. Но когда с этим было покончено и они, тяжело дыша, выбрались обратно в теплый весенний вечер, одно стало очевидно сразу: на садовых участках ровным счетом ничего не изменилось.

— Не вижу воронок от снарядов, — сказал Саймон, приглаживая волосы и отряхивая джинсы. — Да и вообще никаких дыр не вижу.

— У меня в переулке их полно, — заметил Рэймонд. — Но я за них не в ответе. Интересно, что это за бабахи?

— Ты когда-нибудь слышал о «пушках Барисала»?

Рэймонд покачал головой, осыпав плечи цементной пылью.

— Полагаю, сейчас я о них услышу?

— Это может быть весьма релевантно нашей ситуации.

— Релевантно?

— Именно. — Саймон зацепился большими пальцами за шлевки джинсов и принялся расхаживать кругами. — Я читал о них в книге про необъяснимые явления, которую получил по почте.

— Я тоже заказывал такую, — мечтательно сказал Рэймонд. — Но моя так и не пришла.

— Жаль. Так вот, в этой книге есть статья о «пушках Барисала». Это звуки, напоминающие пушечную пальбу, которые регулярно слышны в окрестностях деревушки под названием — вот уж совпадение — Барисал. Это где-то в дельте Ганга. Но это не пушки, и никто не знает, откуда они берутся. Считается, что они имеют атмосферную природу и звучат как… Ой, мой нос!

— В таком случае в твоей книге наверняка опечатка.

— Нет, это «ой, мой нос»! — Саймон зашатался, хватаясь за лицо.

— Не совсем улавливаю твою мысль, — сказал Рэймонд.

— Да я нос себе разбил, черт возьми, — гнусаво заныл Саймон.

— Обо что?

— Не знаю. Обо что-то. Обо что-то здесь. — Саймон неопределенно махнул рукой в ту сторону, где якобы произошло столкновение. Рэймонд шагнул вперед, чтобы посмотреть, что там такое.

Но смотреть было не на что.

Зато можно было почувствовать.

— Овцы Шивы! — воскликнул Рэймонд. — Я тоже расшиб нос. В придачу еще и палец на ноге отшиб. — Он вытянул руку и нащупал холодную, твердую и совершенно невидимую стену. — Это стекло, — констатировал он.

— Стекло? — Саймон, потирая нос, подошел ближе. — Профиль не испортил? — поинтересовался он. — И покажи мне это стекло.

— Вот оно. — Рэймонд постучал костяшками: тук-тук-тук.

Саймон протянул руку и тоже постучал.

— Чистейшее стекло, — сказал он, — раз его совсем не видно. И очень холодное, и… — Он поднес постукивавший палец к носу. — Сильно воняет рыбой.

Рэймонд понюхал свои костяшки.

— Может, из вторсырья, — предположил он. — Но кто его здесь поставил и, если уж на то пошло, — он начал простукивать пространство вокруг себя, — какое оно в длину?

— Давай выясним. Ты иди в ту сторону, а я в эту.

Они разошлись, вытягивая руки, наклоняясь и простукивая пустоту, выделывая ладонями те самые пассы, которыми мимы не устают донимать публику. Вскоре они обнаружили, что снова стоят рядом. С другой стороны хижины Рэймонда.

— М-да, — сказал хозяин участка.

— М-да уж, — отозвался его спутник. — Похоже, нас окружили. Плохо дело, верно?

Рэймонд почесал затылок. И Саймон тоже.

— Будь добр, перестань чесать мне голову, — попросил Рэймонд. — И помоги пробить выход.

— Хорошая мысль. — Саймон схватил лопату Рэймонда, а тот принялся искать кирку, которую его когда-то уговорил купить человек с серьгой в ухе, заправлявший скобяной лавкой на Хай-стрит.

Они били и колотили. Лупили и долбили. Терзали, крушили, дубасили и колошматили всеми правдами и неправдами. Из уст вырывались дикие проклятия, костяшки пальцев были содраны в кровь. Но всё без толку. Невидимая стена не поддавалась. Ни трещинки, ни скола, ни царапины. Стояла намертво.

В какой-то момент кирка Рэймонда развалилась: железка соскочила с рукояти и едва не выбила ему глаз. Он отшвырнул обломок и рухнул на колени в грязь. Саймон опустился рядом.

— Как у тебя с криками о помощи? — спросил Рэймонд, когда немного отдышался.

— Помогите! — закричал Саймон.

— Неплохо, — оценил Рэймонд. — Помоги-и-и-и-те!

* * *

Солнце как раз начало клониться к закату, скрываясь за величественными старыми дубами, что росли по краям садовых участков. Горло у «крикунов» уже окончательно саднило, когда Саймона осенило.

— Можно развести костер, — прохрипел он голосом Луи Армстронга. — Навалить всякого хлама к этой невидимой стене и поджечь. Проплавим себе выход.

— Думаешь, сработает?

— А ты слышал о пятом постулате Евклида?

— Нет, — отрезал Рэймонд. — И сейчас слышать не желаю.

— Можем сжечь рукоятку от кирки. Что еще у тебя есть?

Рэймонд с тревогой покосился на свой славный деревянный сарайчик.

* * *

Костер они развели знатный. Отступили на шаг и полюбовались делом рук своих. Грели ладони и ворошили угли палками. Кидали в пламя всякую всячину и вообще вели себя с той детской безответственностью, которая овладевает всеми мужчинами при виде большого костра.

— Как думаешь, начало уже плавиться? — поинтересовался наконец Рэймонд.

— Должно. — Саймон помахал ладонью перед лицом и зашелся в приступе кашля. — Дыма что-то многовато, — заметил он.

— Ужасно много. — Рэймонд тоже зашелся кашлем. — Послушай. Глянь вверх.

— Куда?

— Туда. — Рэймонд указал в зенит.

Дым густел и скапливался совсем низко, упершись в невидимый потолок прямо над ними.

— Кажется, я начинаю задыхаться, — выдавил Саймон.

— Гаси огонь! — прохрипел Рэймонд.

* * *

Дым висел в ловушке под огромным прозрачным и, по-видимому, непроницаемым куполом, который накрыл большую часть участка Рэймонда. Рэймонд сидел на полупустом мешке с цементом, на том самом бетонном пятачке, где еще недавно стоял его славный деревянный сарайчик. Саймон сидел рядом. Оба начали задыхаться.

— Не хочу быть паникером, — сказал Рэймонд, — но если помощь не придет в самом скором времени, боюсь, мы умрем.

Саймон хмуро уставился в бетон.

— Это всё твоя вина. Мне вообще не стоило сюда приходить.

— Моя вина? Ну надо же! Я себе спокойно копал яму, никого не трогал, пока не заявился ты. Это всё ты навлек на наши головы. Готов поспорить, ты не поладил с мистером Хилсэвизом, которого многие считают приспешником дьявола.

— Вовсе нет. — Саймон шмыгнул носом, который начал предательски течь. — Я не хочу умирать, — пожаловался он. — Я молод, хорош собой, и я выложил целое состояние за эти зубы.

— Опять ты со своими чертовыми зубами, — сказал Рэймонд.

— Гигиена полости рта очень важна. К тридцати годам у тебя одни десны останутся.

— Я и до двадцати четырех не доживу, если отсюда не выберусь. Полагаю, ты не собираешься прогрызть нам путь на волю?

Саймон приподнялся, сделал вялый замах в сторону Рэймонда и тут же повалился обратно.

— Остолоп, — выдохнул он, теряя сознание.

Рэймонд сидел, обхватив колени руками. Все это было крайне прискорбно. Вечер, начавшийся так удачно, превратился в сущий кошмар. Похоже, он и в самом деле сейчас умрет.

Рэймонд никогда прежде не задумывался о смерти. И теперь ему пришло в голову, что это было некоторым упущением с его стороны. Думал ли он о спасении души? Улыбнется ли ему добрый Господь? Был ли он «хорошим» человеком? Он был уверен, что плохим точно не был. Но достаточно ли этого? Ждут ли его небесные хоры или же его отправят к вопящим грешникам Сибири? Если так, он уж точно будет поглядывать по сторонам в поисках свисающего микрофона.

Голова у Рэймонда пошла кругом, мысли спутались. Он нетвердо поднялся на ноги и зашатался, хватаясь за горло и жадно глотая воздух. А затем споткнулся о собственную лопату и рухнул плашмя.

И в этот последний, отчаянный миг его осенило.

* * *

Солнце уже почти скрылось за прекрасными старыми дубами на лугу, и на смену ему поднималась луна. Птицы на участках желали друг другу спокойной ночи, осторожными кругами облетая большой серый купол, наполненный дымом и запахом рыбы. Когда с наступлением темноты воцарилась тишина и зажглись звезды, земля вдруг зашевелилась. Неужели крот?

Всего в футе от края огромного серого задымленного купола ком земли приподнялся и отвалился в сторону. На поверхности показалось начищенное лезвие лопаты Рэймонда.

Затем последовали возня и барахтанье: показались рука, плечо и голова. Рэймонд вдохнул живительный свежий воздух и с трудом выбрался наружу. Его тело покинуло лаз со звуком, напоминающим вылетающую из бутылки пробку. Ночной воздух устремился вниз по туннелю, ворвавшись в ужасный купол. Рэймонд не стал терять времени даром.

Спустя несколько минут они с Саймоном лежали бок о бок, глядя в свободное небо. Точнее, глядел Рэймонд. Саймон всё еще был в глубоком отрубе.

— Фу-ух, — выдохнул Рэймонд. — Вот уж точно, фу-ух. — Он грубо потряс Саймона за плечо. — Слышишь, фу-ух!

Саймон беспокойно заворочался.

— Уберите руки, мистер Хилсэвиз, — пробормотал он. — Всё не так, как вы думаете. Я едва знаком с вашей дочерью.

— Негодяй, — сказал Рэймонд, давая приятелю подзатыльник.

— А-а-а, о-о-ох… — Саймон пришел в себя. — Кажется, меня сейчас вырвет.

— Ты спасен, — сообщил ему Рэймонд. — Каково, а?

Саймона тут же стошнило.

— Ну и благодарность, — сказал Рэймонд.

И тут...

— Поздравляю, землянин, — раздался голос с небес. — Ты прошел испытание.

* * *

Рэймонд снова поднял глаза к небесам и с ужасом обнаружил, что добрую порцию неба теперь заслоняет нечто крайне тревожное. Огромная звездчатая штуковина. Бугристая и раздутая. На пяти чудовищных отростках мерцали крошечные цветные сферы. Из нездоровой средней части, сплошь состоящей из мясистых складок и жующих челюстей, пульсировал свет. Густой рыбный смрад, бросающий вызов стойкости бывалого тральщика из Гримсби, окутал садовый участок болезнетворными миазмами.

Саймон воспользовался случаем и выдал еще одну порцию рвоты.

Рэймонд зажал нос руками и принялся делать упражнения по поверхностному дыханию.

— Я — Абдулла, — провозгласило звездчатое нечто. — Я представляю Божественный Совет Космических Сверхсуществ. И мне приятно сообщить тебе, что ты прошел испытание на инициативность, назначенное его величеством Султаном Урана.

— Я всю грудь себе заляпал, — Саймон брезгливо оттянул рубашку. — Эта вонь. Этот голос. Что вообще происходит?

— Пришельцы, — пропыхтел Рэймонд сквозь пальцы. — С Урана.

— С Урана? В задницу их! — Саймон вскочил на ноги с поразительной для его плачевного состояния прытью, припустил во всю прыть и скрылся с территории участков.

Рэймонд печально смотрел, как его друг исчезает в темноте.

— Ну, спасибо и на этом, — проговорил он во второй раз за нынешний вечер.

Летающая морская звезда по имени Абдулла пошевелила чудовищными отростками.

— Зубы у твоего дружка что надо, — изрек он. — А вот кишка тонка.

— Э?

— Не то что ты, — неблагообразная середина существа пульсировала и вздрагивала. — Ты — герой.

— Спасибо, — Рэймонд с трудом поднялся, крепко держась за собственный нос.

— Итак, — продолжал Абдулла, — поскольку ты прошел испытание на инициативность, ты имеешь право занять место на Большом межпланетном съезде. Он пройдет на Венере.

— На Венере?

— На Венере. Ну, что скажешь?

Рэймонд совершенно не знал, что тут сказать. Всё это было так… ну, так неожиданно.

— Можно мне пару минут подумать? — спросил он.

— Нет, — отрезал Абдулла. — Нельзя.

— Оу. Ну, тогда, полагаю, ответ — «да». Ладно.

— Вот и чудно! — Невзрачное брюхо Абдуллы угрожающе вздулось, и из него высунулось непристойно выглядящее щупальце с большой розовой присоской на конце. Оно прилепилось прямо к макушке Рэймонда. Из него в его тело хлынули некие химикаты.

Рэймонд почувствовал, как в ушах щелкнуло, а во рту появился металлический привкус. Глаза съехались к переносице, сфинктер сжался. Сознание покинуло его.

Когда он очнулся, то первым делом обнаружил, что больше не находится на огородах. А когда голова прояснилась и чувства вернулись — что он больше не на родной планете. Перспектива казалась в корне неправильной, а небо приобрело оттенок мутной зелени. К тому же было холодно.

Рэймонд потер руки. Затем посмотрел на них. И на ноги. На нем не было ни лоскутка. Он был совершенно голым.

Он попытался встать, но ударился головой и снова сел. Его опять заперли, на этот раз внутри полой сферы. Здесь было подобие крошечного сиденья. А это еще что?

Рэймонд поднял бирку, висевшую на шнурке у него на шее. И прочел вслух напечатанные на ней слова:

ВЕЛИКИЙ МЕЖПЛАНЕТНЫЙ СЪЕЗД БЛАГОТВОРИТЕЛЬНЫЙ АУКЦИОН. ЛОТ 23, ОБРАЗЕЦ ЗЕМНОЙ ЖИЗНИ. САМЕЦ.

— Так вот, — произнес Рэймонд. — Вот оно, истинное значение слова «остолоп».