Пёс по кличке Разрушитель. Глава 3

Спаси планету, убей себя.

ЦЕРКОВЬ ЭВТАНАЗИИ, 1995

ЗАБРОСАН КАМНЯМИ НА ПУСТЫРЕ

Забросан камнями народом, Прическа пришлась не по нраву. Вот ведь досада, Таких буйных надо В заросшую скинуть канаву.

Камнями кидались студенты, И лозунги Маркса вопили. Какая неловкость, Уж лучше бы просто Акулы меня проглотили.

Сектанты швырялись камнями, За то, что их книг не купил. Но это не так! Купил просто так, Хотя и католиком был!

ТЕНИ РЕДЬЯРДА КИПЛИНГА

(Или почему Мэй, тетя Дэнни, не разрешает держать в доме животных)

В те непростые старые времена[1], наступившие после окончания эпохи Экономического Бума, Мэй, тетя Дэнни, решила, что было бы неплохо пополнить скромный доход, который она получала от «тапперверовских» вечеринок, и пустить к себе жильца.

В то время тетя Мэй жила в Дакр-Гарденс, напротив заброшенного цементного завода, поэтому, отбросив первую мысль дать объявление в «Кантри Лайф», она остановилась на открытке, выставленной в витрине магазинчика Пег на углу.

Тетя Мэй выгребла из шкафа все твидовые костюмы покойного мужа, как следует прошлась метелкой для пыли по крошечной спальне окнами во двор и стала ждать наплыва желающих.

Тетя Мэй была женщиной неглупой и, будучи постоянной посетительницей кинотеатра «Уолпол» (в те времена там крутили по-настоящему британские фильмы), была не понаслышке знакома с историями, когда престарелые жильцы неожиданно умирали, оставляя свои состояния сердобольным хозяйкам.

* * *

На открытке тети Мэй значилось: СДАЕТСЯ МЕБЛИРОВАННАЯ КОМНАТА. ПОДОЙДЕТ ДЖЕНТЛЬМЕНУ В ОТСТАВКЕ С ВОЕННЫМ ПРОШЛЫМ. (Именно заглавными буквами.)

— Кого-нибудь лет под восемьдесят, — говорила тетя Мэй своей подруге миссис Малыш, жившей за углом на Пёрпл-Хейз-террас. — И чтобы был максимально похож на Уилфреда Хайд-Уайта.

Первым претендентом оказался кондуктор автобуса в тюрбане, чей послужной список совершенно не отвечал требованиям.

Вторым стал молодой человек по имени Стюарт, с коком на голове и благоухающий крайне необычным одеколоном. Ему тоже было отказано.

Полковник Берти К. Бикерстафф, отставной Хайберский стрелок, явился ясным летним утром, сжимая в морщинистых загорелых руках дорожный чемодан из крокодиловой кожи и клюшки для поло.

Ему было никак не меньше восьмидесяти, он был джентльменом до мозга костей, а его сходство с Уилфредом Хайд-Уайтом было просто поразительным.

— Ваш покорный слуга, мэм, — произнес он и был принят в маленьком домике тети Мэй, стоявшем в ряду таких же точно домов, с той степенью почтения, которую тетя Мэй обычно приберегала лишь для членов королевской семьи (если бы кому-то из них вздумалось нанести визит) или Далай-ламы (поскольку тетя Мэй в тот период как раз увлекалась буддизмом).

Угодить полковнику Берти К. Бикерстаффу было нетрудно, и хотя его словарный запас казался несколько ограниченным — «Ваш покорный слуга, мэм» для тети Мэй да «Люди — чертовы дураки» для молочника, — он вписался в дом тети Дэнни так же ладно, как сказочная жаба в свою нору.

Он прожил там месяца три, прежде чем решился обратиться с просьбой, которая на тот момент показалась совершенно невинной.

— Не будете ли вы возражать, если я принесу к себе в комнаты одно-два небольших комнатных растения, мэм? — осведомился он. — Чтобы, так сказать, почувствовать себя как дома.

— Разумеется, — ответила тетя Мэй. — Чувствуйте себя как дома, не стесняйтесь.

Замечание было опрометчивым, но в тот момент оно показалось вполне уместным. В конце концов, денежки у старика походу водились, а годы берут свое.

— Ваш покорный слуга, мэм, — отозвался полковник.

Первая партия растений прибыла в следующий вторник. Смуглый мужчина, от которого сильно пахло Пенджабом, постучал в ярко выкрашенную парадную дверь тети Мэй и объявил:

— Растения для полковника-сахиба, мисси.

— Полковник! — крикнула тетя Мэй вверх по лестничному пролету из двадцати трех ступеней. — Ваши растения привезли!

— Превосходно, превосходно! — буркнул старик, шумно топая вниз. — Просто прелестно.

Коробка была невелика, но на удивление тяжела. Тете Мэй пришлось помогать втащить ее по лестнице.

— В основном упаковка, — извиняющимся тоном пояснил полковник. — Моя вечная благодарность, мэм, моя вечная благодарность.

Вполне довольная тем, что заслужила вечную благодарность богатого постояльца, тетя Мэй отправилась вниз.

— Будьте добры, дорогая, подкиньте этому малому за рулем пару рупий, а? — крикнул полковник ей вслед. Тетя Мэй раскошелилась на два шиллинга.

Водитель поблагодарил тетю Мэй и удалился, оставив после себя густой аромат виндалу.

В последующие несколько недель в Дакр-Гарденс царило оживление, и всё оно было сосредоточено в доме тети Мэй. Множество выброшенных упаковочных ящиков с надписями на урду перекочевали в сад за домом. Столько же двухшиллинговых монет покинуло кошелек тети Мэй.

Она начала испытывать легкое беспокойство.

— Мне неловко говорить об этом старому джентльмену, — призналась она своей подруге, миссис Малыш. — В конце концов, за квартиру он платит вовремя, да и сходство с Уилфридом Хайд-Уайтом просто поразительное.

— Наверное, это просто хобби, — ответила соседка. — Мой благоверный, мистер Малыш, коллекционирует мозговидные кораллы. Я не возражаю, ведь это занятие довольно тихое.

— Но он в последнее время приносит домой очень странные вещи.

— Они нужны ему для работы, — миссис Малыш слегка зарделась.

— Да нет, я не о твоем муже, я о полковнике.

— А-а, — миссис Малыш поинтересовалась, что же это за вещи.

— Москитные сетки, куча старых кожаных чемоданов. Он засиживается допоздна. Слышу, как он там что-то бормочет и стучит. Мне кажется, он что-то мастерит.

На лице миссис Малыш появилось выражение глубокой озабоченности, которое она всегда приберегала для подобных моментов.

Она разбудила мужа, мирно спавшего в гостиной с ногами в тазу с лечебной глиной и головой в бумажном пакете[2].

— Москитные сетки и старые кожаные чемоданы, — задумчиво произнес мистер Малыш, выслушав краткое изложение событий. — Что-нибудь еще припоминаете?

— Он собирает кости у мясника.

Мистер Малыш загадочно улыбнулся.

— А та подставка для зонтиков в виде слоновьей ноги, что стоит у вас в прихожей, — он, случаем, не просил её одолжить?

Тетя Мэй кивнула.

— Эврика! — воскликнул мистер Малыш, отчего все подпрыгнули. — Тогда я знаю, что он затевает.

— Правда? — в один голос спросили его жена и её подруга, тетя Мэй.

— Всё очевидно, — мистер Малыш приосанился, поправляя подтяжки. — Взгляните на факты: отставной полковник Хайберских стрелков снимает у вас комнату. Начинает заставлять её растениями, потом тащит туда кожаные чемоданы, кости и всякий разрозненный скарб. По-моему, тут может быть только одно логическое объяснение.

— И какое же, позвольте узнать, мистер Шерлок Холмс? — поинтересовалась его жена.

— Полковник страдает от ностальгии и строит себе джунгли.

Тетя Мэй ахнула.

— И слона!

Тетя Мэй лишилась чувств.

— Полагаю, ты считаешь это очень смешным, — проворчала миссис Малыш, поднося нюхательную соль к носу тети Мэй.

— Я просто применил бритву Оккама, дорогая, — ответил мистер Малыш, возвращаясь к своему тазу и бумажному пакету.

— Я отведу тебя домой, милая, — сказала миссис Малыш, когда тетя Мэй пришла в себя. — А потом мы пойдем и потолкуем с этим твоим полковником.

Когда дамы приблизились к крошечному дому в конце Дакр-Гарденс, обе с одинаковым удивлением обнаружили у входа большой заграничный грузовик.

Впрочем, слово «удивление» вряд ли могло описать их чувства, когда они увидели, как огромный упаковочный ящик с величайшей осторожностью втискивают в парадную дверь. На боку ящика красовалась надпись: «БЕНГАЛЬСКИЙ ТИГР. ОБРАЩАТЬСЯ С ОСТОРОЖНОСТЬЮ» (заглавными буквами).

— Вот это номер, — сказала миссис Малыш.

— И это еще не всё, — отозвалась тетя Мэй, заметив толпу смуглых человечков, приближавшихся со стороны заброшенного цементного завода. Они били в гонги и свистели. — Похоже, это туземные загонщики, не так ли?

— Что, люди, которые загоняют туземцев?

— Нет, туземцы, которые загоняют.

— А, понятно.

Грузчики, которые возились с ящиком у дома тети Мэй, в великой спешке выскочили из дверей, запрыгнули в иностранный грузовик и умчались на полной скорости.

Тетя Мэй посмотрела на миссис Малыш.

А миссис Малыш посмотрела на тетю Мэй.

Обе посмотрели на приближающихся туземных загонщиков, на полуоткрытую входную дверь, а затем снова друг на друга.

— Думаю, нам лучше во всём этом разобраться прямо сейчас, — решительным тоном заявила миссис Малыш. — Пойдём, сделаем это.

— Только после тебя, дорогая, — ответила тётя Мэй.

Когда миссис Малыш распахнула входную дверь пошире, то тут же ощутила необычайно резкий запах, заполнивший крошечный домик.

— Пахнет, как в оранжерее садов Кью, — прошептала миссис Малыш, — только ещё сильнее.

Тётя Мэй, до этого плотно зажмурившаяся, приоткрыла глаза.

— О господи, — пробормотала она и снова зажмурилась. — Боже милостивый, — продолжала она, открыв глаза во второй раз и осознав всю причудливость превращения, произошедшего в её доме за те несколько часов, пока её не было. Пальмы, папоротники, лианы и травы, пробивавшиеся из рядов горшков с аспидистрами, напрочь забили прихожую. С реплик каретных фонарей, висевших над портретом Королевы-Матери, прыгали и стрекотали пятнистые лемуры. Характерные ромбовидные листья дерева, священного для Бодхисаттвы, густо зеленели со стороны кухонного уголка. В общем и целом, здесь вполне могли бы чувствовать себя как дома такие персонажи, как Ганга Дин или, скажем, Сабу.

Над головой, судя по всему, из дальней спальни, раздался странный трубный клич.

Миссис Малыш хлопнула себя по щеке.

— Муха цеце, — авторитетно заявила она. Тёте Мэй снова стало дурно. — Может, вернёмся попозже? — спросила она.

Миссис Малыш теперь была непреклонна.

— Мы доведём это дело до конца, — сказала она с той самой силой духа, которая превращала Скотта покорителя Антарктики, Лоуренса Аравийского и Индиану Джонса, именно в тех, кем они были.

Миссис Малыш зашагала по коридору, расчищая путь зонтиком с ручкой в виде головы попугая.

— За мной! — воскликнула она, бросаясь на штурм лестницы. Лемуры радостно стрекотали, а из зарослей то и дело высовывались чешуйчатые головы любопытных рептилий, которые при виде дам издавали неприличные звуки.

Поднявшись на второй этаж, дамы приметили нечто, несомненно являвшееся кончиком хвоста королевской кобры, торчащим из ванной комнаты. Через это препятствие они перешагнули с поразительной прытью.

Дверь в дальнюю спальню была приоткрыта. Из-под петель пробивались пучки экзотической листвы, а запах «оранжереи в Кью, только еще сильнее» стал еще сильнее. Окно на лестничной площадке запотело, и свет, падавший на линолеум, покрытый свежим мхом, вполне соответствовал лесной атмосфере.

Дамы ещё раз переглянулись.

И тут раздался страшный крик.

— Где мой чёртов погонщик?! — вопил голос. — Погонщик, чтоб тебя черти взяли, где ты?!

Это был голос полковника Берти К. Бикерстаффа, отставного офицера Хайберского стрелкового полка.

Миссис Малыш приложила руку к двери спальни и с силой толкнула её. Дверь распахнулась, и взору дам предстало нечто совершенно невероятное.

Челюсти миссис Малыш и тёти Мэй отвисли сами собой. Можно с уверенностью сказать, что ничего подобного они не видели прежде и не пожелали бы увидеть впредь.

Прямо посреди комнаты стояло оно.

Безумное творение полковника.

Всё вышло в точности, как предсказывал мистер Малыш.

Слон.

Но не обычный слон. Это была гротескная пародия на слона. Насмешка. Чудовище.

Сработанное из старых чемоданов, гипса и проволочной сетки, с куском садового шланга вместо хобота, парой велосипедных фонарей вместо глаз и двумя латунными охотничьими рожками марки «Пиридж», заменявшими могучему слону его костяную гордость, чудище возвышалось над полом фута на четыре. На его спине, в импровизированном паланкине, сооружённом из любимого плетёного стульчака тёти Мэй, восседал полковник. Облачённый в шорты и тропическую форму, он держал на коленях двуствольное охотничье ружьё «Кордит Экспресс» калибра .577.

— Приветствую, милые дамы! — воскликнул старый безумец, заметив остолбеневшую парочку. — Забирайтесь на борт, присоединяйтесь к шикару! Чёрт возьми! — продолжал он, выуживая из кармана часы и с раздражением потрясая ими у уха. — Эти остолопы-загонщики опаздывают.

— Они на улице, — отозвалась миссис Малыш. — А теперь слушайте меня, полковник…

— Впустите их! — кричал полковник. — Впустите! Нечего церемониться. Охота началась!

— Никакой «охоты» здесь не будет, если вы не возражаете. — Миссис Малыш скрестила руки на груди, что, как знали все её знакомые, не предвещало ничего хорошего.

— Не желаете ли чашечку чая, полковник? — спросила тётя Дэнни. Она принадлежала к той породе людей, которые верят, что в любой, даже самой безвыходной ситуации — будь то оторванная террористической бомбой нога или причиндалы, зажатые в зубах добермана, — чашка горячего сладкого чая является универсальной панацеей. У таких людей обычно простые имена вроде Элси из Хартлпула или Дорин из Хаддерсфилда, но они никогда не получают признания, выпадающего на долю Скоттов, Лоуренсов или Джонсов.

В этом мире нет справедливости.

— Нет времени на чай, дорогая, — пыхнул полковник. — Нужно выследить старого Шер-Хана. Проклятый коварный людоед. Тревожит скот, знаете ли.

— Скот? — Тётя Мэй затрясла своей окончательно сбитой с толку головой.

Миссис Малыш указала на левую переднюю ногу «скакуна» полковника.

— Вот твоя подставка для зонтиков, дорогая, — сказала она.

Индус в белой ливрее, тяжело дыша, подбежал к двери спальни.

— Мы выследили тигра, он залёг в ящике оттоманки в гостиной, сахиб, — доложил он.

Тётя Мэй упала в обморок.

— Вперед, мой погонщик! — взревел полковник, взводя курок ружья.

Тут-то всё и завертелось. Туземные загонщики, заприметив тигра через фасадное окно, ворвались в дом; миссис Малыш внезапно оказалась в кольцах удава, а полковник пальнул из своего .577-го.

Один из соседей, приняв грохот выстрела за взрыв магистрального газопровода, вызвал пожарных. Те прибыли с рекордной скоростью, принялись заливать дом водой из брандспойтов и устанавливать длинные лестницы.

Загонщики, которым не удалось протиснуться в дом тёти Мэй, были несколько разгневаны этим душем и ответили градом камней и цветочных горшков.

Тигр, почуяв, что пора делать ноги, ускользнул через окно в кладовой.

Тётя Мэй продолжала валяться без чувств, пребывая в полном неведении относительно происходящего.

Порядок был окончательно восстановлен около трёх пятнадцати, когда с вертолётов на тросах спустилась тяжело вооружённая группа быстрого реагирования.

Несмотря на то что в ходе беспорядков и потасовок многие получили ранения, погиб лишь один человек.

Этим человеком был полковник Берти К. Бикерстафф, бывший офицер Хайберского стрелкового полка, а ныне — покойный житель Дакр-Гарденс.

Четверо загонщиков с благоговением вынесли его тело вниз по двадцати трём поросшим зеленью ступеням дома номер двадцать три на Дакр-Гарденс и уложили на импровизированные носилки, сколоченные из молочных ящиков.

Зашла было речь о том, что туземцы желают кремировать его прямо на месте, но бойцы группы быстрого реагирования вмиг пресекли эту инициативу.

В заключении коронера значилось, что старик скончался от множественных травм, оскольчатых переломов и разрывов всяких там органов, что вполне соответствовало картине гибели «в результате растаптывания взбесившимся слоном».

* * *

Тётя Мэй больше не живёт на Дакр-Гарденс: после всей этой шумихи она решила превратить свой дом в сафари-парк. Новинка, судя по всему, пришлась по вкусу, потому что теперь только на Дакр-Гарденс открылось ещё три таких парка, а по слухам, городской совет подумывает переоборудовать некоторые квартиры на Моби Дик Террейс под заповедники дикой природы.

К прискорбию, полковник Берти К. Бикерстафф скончался без гроша в кармане, так что тётя Мэй не получила никакого наследства. По-видимому, всего за неделю до того, как старый вояка отдал свой последний салют, он заключил некое финансовое соглашение, согласно которому передал всё своё весьма внушительное личное состояние другой стороне.

Этой стороной оказался некий Сэмюэль Спраут.

[1] Которые длятся до сих пор (сатира). (прим. автора)

[2] Популярное гомеопатическое средство для лечения подагры. (прим. автора)