Пёс по кличке Разрушитель. Глава 4

Люди могут говорить о вас, только если вы существуете.

ЭРИК КАНТОНА, 1995

БОЛЬНЫЕ МОЗОЛИ

Больные мозоли он вывел гулять, Цепочку покрепче он взял, Иначе бы этот зловредный питомец Людей бы кусал и кусал.

Зашел в магазин он, купить там гвоздей, Вернулся — питомца уж нет. На радостях он переехал в Уэльс, И счастливо жил много лет.

ДЭННИ ОРИОН ВЕРСИИ 2.0

(Или «смена деятельности не всегда лучший отдых»)

Дэнни Орион сидел на скамейке в Уолпол-парке.

Он был не в духе. День, как говорится, не задался.

Мало того что промок до нитки на похоронах старины Сэма, так ещё и мадам Лорретта обобрала его на два с половиной фунта.

Дэнни покачал головой. И всё это безобразие завершилось дурацкой шуткой про кроликов в Гайд-парке… Это было уже чересчур.

Дэнни шмыгнул носом. Он был уверен, что простудился. Мармсли отправился домой принимать горячую ванну и сменить штаны. Большой Фрэнк повёл мадам Лорретту в кино, а Малыш умчался навестить тётю, у которой в кухонной раковине был обустроен океанариум.

Дэнни снова шмыгнул носом. Вдали какой-то мужчина выгуливал собаку, и Дэнни стало грустно: он и сам давно мечтал о таком звере. Чуть ближе дети играли в классики и бросали монетки к стене. А совсем рядом, на соседней скамейке, сидел поэт и сочинял рифмованные связки, для заполнения пауз между музыкальными треками.

— Зовусь я Джон, конец дождю, и на скамейке я сижу, — сочинял он.

— Господи помилуй, — сказал Дэнни. Определенно, настало время перемен. В чем он точно нуждался, так это в переменах. Если и было что-то, способное встряхнуть его, так это они.

«Пойду домой», — подумал Дэнни, но там никаких перемен не предвиделось.

«Тогда в кино». Тоже никаких перемен.

Дэнни шмыгнул носом в третий раз. Что там говаривал его старик отец о переменах? До того, как сбежал с официанткой из кафе «Перо»? «Старое вон, новое — в дом», — вроде бы так? Дэнни смутно припоминал, что это было как-то связано с выпивкой и рвотой.

«Мог бы сменить работу», — подумал Дэнни. Но это было невозможно, поскольку он был безработным.

«Мог бы заглянуть к Микки Мерлину», — подумал Дэнни, и это показалось куда более дельным. Дэнни не видел Микки Мерлина уже целую вечность.

Дэнни поднялся со скамейки, нашарил карманы брюк и сунул в них руки.

— Я сижу, а он поднялся. Он ушел, а я остался, — пропел поэт.

— Да заткнись ты! — огрызнулся Дэнни.

* * *

Микки Мерлин жил в переоборудованной сторожке шлюзового смотрителя на канале Гранд-Юнион, неподалеку от того места, где Лео Феликс торговал подержанными автомобилями.

«Одним поворотом винта я мог бы затопить двадцать квадратных миль Домашних графств, если бы только пожелал…» — любил говаривать он. Но это была наглая ложь, потому что его участок канала пересох много лет назад. Так сторожка и освободилась. Такие дела.

Шел пятый час пополудни, вторник, самое начало недели, и Микки Мерлин занимался хозяйственными делами. В одной руке — лопата на длинном черенке, в другой — ведро.

Он чистил кроличьи клетки.

Появился Дэнни, плетясь по тропе вдоль канала, с зажженной «Вудбайн» в зубах.

— Добрый день, Микки, — сказал он.

— Я видел, ты только что закурил, — отозвался тот, — так что будь любезен, угости и меня.

Дэнни пожал плечами.

— Последняя, — неубедительно соврал он.

— Ты заноза в заднице, Дэнни. К тому же жадина.

— У меня был прескверный день. Я пришел за советом.

— В таком случае мой совет: дай мне одну из своих сигарет.

— От кроликов ужасно воняет, — заметил Дэнни.

— Это не кролики воняют, это... Слушай, ты собираешься угостить меня сигаретой или нет?

— Нет, — сказал Дэнни.

— Тогда проваливай, — ответил Микки.

Дэнни достал пачку.

— Ладно, держи, — сказал он человеку с лопатой и ведром.

— Пойми, любой мой совет не обязательно будет верным. Иногда я могу и ошибиться.

— Как когда ты посоветовал Большому Фрэнку поваляться голышом в крапиве, чтобы вылечить геморрой?

— Ну, пару недель он на него не жаловался, верно?

— На геморрой — нет.

— Я больше не даю медицинских советов, — отрезал Микки и повел Дэнни в свою переоборудованную сторожку.

— А каким именно образом она переоборудована? — спросил Дэнни.

— Тщательным, — ответил Микки, и на этом разговор был закончен.

Следующий разговор продлился чуть дольше. Не намного, но все же. Это была одна из тех доверительных бесед, что ведут старые друзья, знакомые сто лет.

— Хочешь чаю, Дэнни?

— Да, пожалуйста.

— Боюсь, у меня только кофе.

— Кофе подойдет.

— Черный или с молоком?

— С молоком, будь добр.

— Прости, молока нет.

— Тогда просто черный.

— Сахар?

— Нет, спасибо.

— Я уже положил.

«То что надо», — подумал Дэнни, который терпеть не мог чай, не пил кофе с молоком и всегда клал сахар.

— Хочется перемен, — сказал Дэнни, принимая чашку и усаживаясь на раскладушку Микки.

— Не садись туда! — вскрикнул Микки.

Дэнни подскочил и перебрался на древний плетеный стульчак, стоявший у двери.

— Что ж, — сказал Микки. — Вот тебе немного перемен. Допивай кофе и проваливай.

Дэнни вздохнул и прихлебнул из чашки.

— Все не так просто. Я хочу полностью изменить свою жизнь, мировоззрение. Устал быть тем, кто я есть.

— А кто ты?

— Скучный тип без собаки.

— И то, и другое — чистая правда. А о смене работы не думал?

— Я безработный.

— Ну, я тебя не найму. Ты же, по сути, ничего не умеешь, так?

— Я могу размышлять, — сказал Дэнни. — Много размышляю.

— Задачка. — Микки Мерлин почесал в затылке.

— У тебя перхоть, — заметил Дэнни. Микки проигнорировал его.

— Есть одна идея, но… нет, пожалуй, не стоит.

— Какая? Какая?

— Ну, в принципе, возможно. Подай-ка мне книгу заклинаний.

— Книгу заклинаний? — Дэнни изобразил крайнее удивление.

— Ну да. — Микки расправил плечи. — Седьмой сын седьмого сына.

— Сын-пересын, — пробормотал Дэнни, снимая с полки увесистый том в кожаном переплете и сдувая с него пыль веков.

Микки положил книгу на колени и лениво перелистал страницы.

— Туру-ру, — сказал он. — Словно на несколько лет помолодел.

— Они работают?

— Кто?

— Заклинания.

— Разумеется, работают. Иначе какие же это заклинания, верно?

— Это как с бумерангом, что ли?

— В каком смысле?

— Ну, ты знаешь. Как называется бумеранг, который не возвращается?

— Палка, — ответил Микки. — Но я понял, о чем ты. Они работают как надо. Эти заклинания написал мой многократно прадед. Ты ведь наверняка задавался вопросом, откуда у меня такое имя.

— Нет, — сказал Дэнни.

— Неужели не можешь вспомнить знаменитого волшебника с таким же именем?

Дэнни задумался.

— А, да, конечно.

— Вот видишь, я же говорил.

— Микки Маус, — сказал Дэнни. — Из страны Фантазии.

— Какой, к чертям, Микки Маус. — Микки Мерлин с грохотом захлопнул книгу. Вокруг нее тут же заплясали крошечные анимированные цветные звездочки.

— Да шучу я, — сказал Дэнни. — Мерлин, конечно.

— Разумеется.

— Пол Мерлин и Дебби Макги.[1]

— Вон из моей сторожки.

— Прости, но погоди, Микки. У меня сегодня уже была стычка с медиумом. Мне только волшебника не хватало.

— Ну и катись к черту. — Микки поднялся, чтобы убрать книгу на место.

Дэнни закусил губу. — Они и правда работают? — спросил он.

— Ты и правда тупой осел, Дэнни.

— Еще одна причина, по которой мне нужны перемены.

Микки снова открыл книгу и опять перелистнул страницы. — Хм, — протянул он. — Заклинание Временного Перемещения Во Времени, как тебе такое?

— Звучит как-то аллитеративно. Но без обид, я же говорил, что много думаю. Что делает это заклинание?

— Оно осуществляет временное перемещение во времени.

— А, ну понятно.

— Ни черта тебе не понятно.

— Ты прав, не понятно. Объясни, пожалуйста.

— Твое сознание, а если точнее, твои мыслительные процессы, временно переносятся в чью-то голову. А его — в твою. Вы меняетесь телами. Разумеется, это ненадолго. Длится, пока не уснешь. А потом просыпаешься самим собой.

— Ты, должно быть, шутишь.

— А ты помнишь тот день, когда «Моррис-Майнор» Большого Фрэнка оказался на самой верхушке дуба викария?

— Не тот ли это день, когда он врезал тебе за то, что ты заставил его изваляться в крапиве?

— Или когда Малыша укусил бутерброд с сыром?

— Вскоре после того, как он продал тебе носки без отверстий для ног?

— Именно.

Дэнни почесал затылок.

— У тебя седина на висках, — заметил Микки Мерлин.

— Ну, тут твоей заслуги нет. Я начал седеть еще до того, как сюда вошел. Я седею с тех пор, как…

— С тех пор, как ты переехал мне ногу велосипедом в школе.

— Да чтоб мне в собачье дерь…

— Поосторожнее с выражениями, когда у меня в руках эта книга.

— И то верно. Временное Перемещение Во Времени, значит? И я могу стать кем угодно, пусть даже на время, пока не засну?

— В яблочко.

— Но как быть с тем человеком, который внезапно окажется в моем теле? Он же может сойти с ума и сбросить меня с моста или что-нибудь в этом роде.

— Твое тело будет под моим присмотром. Я скажу, кому бы там ни пришлось в нем очутиться, что это дурной сон. Я всё улажу, можешь мне доверять. Кодекс чести волшебника, все дела. Клятва Ринократа.

— Скучаю я по Виву Стэншеллу[2], — вздохнул Дэнни.

— Мы все по нему скучаем, — отозвался Микки. — Ну что, как тебе идея? Хочешь попробовать? Если это не перемены, то будь я проклят, если я вообще понимаю, что такое перемены. Кстати, Вивом Стэншеллом тебе не стать. Мертвецов нельзя.

— Интересно, у какой голливудской звезды, снимавшейся в молодежных фильмах 80-х, самый большой...

— Список номинаций на «Оскар»? — подсказал Микки.

— Член, — сказал Дэнни.

— Дэнни? — переспросил Микки.

— Член группы молодых актеров, снимавшихся в молодежных фильмах, Ричард Уитби, — пояснил Дэнни. — У него больше всего номинаций на «Оскар».

— Так ты хочешь быть им? Хочешь стать знаменитой голливудской звездой с самым большим...

— Количеством номинаций на «Оскар». Да.

— А не хочешь побыть, скажем, матерью Терезой?

— Еще чего! — возмутился Дэнни. — А ты бы хотел?

— Не. Во второй раз нет.

— Во второй раз?

— Разумеется. Неужели ты не помнишь статью в «Сандей Спурт»[3] о том, как мать Тереза однажды всю ночь напролет танцевала топлес на дискотеке в Калькутте?

— Нет, не помню!

— Они такие вещи замалчивают, — сказал Микки. — Это заговор, понимаешь? Волшебники по всему миру постоянно вытворяют подобное. Однажды я был Хью Грантом, целый вечер.

Дэнни не удостоил это замечание ответом.

— А разве Дик Уитби не гей? — поинтересовался Микки.

— Господи, — выдохнул Дэнни.

— Слушай, мне понадобится около получаса, чтобы всё подготовить. Посиди снаружи и реши, кем хочешь стать. Подойди к вопросу со всей серьезностью. Идет?

— Договорились, — сказал Дэнни и вышел.

* * *

Солнце уже скрылось за химическим заводом «Годольфин», когда Микки Мерлин показался в дверях переоборудованной сторожки и поманил Дэнни внутрь.

Дэнни всё это время расхаживал взад-вперед, качая головой и бормоча себе под нос: «Да, он», а следом: «Нет, не он», — и так без конца. На самом деле Дэнни почти пришел к выводу, что, хоть ему и опостылело быть самим собой, становиться кем-то другим ему совсем не хочется.

— Входи, — промолвил Микки. — Всё готово.

Дэнни последовал за ним в хижину.

Переоборудованная сторожка претерпела дальнейшие изменения, теперь уже религиозного толка. Внутри горели свечи, на деревянном полу была начертана мелом пентаграмма, вписанная в двойной круг, внутри которого красовались имена силы. Микки Мерлин облачился в черную шелковую мантию до пят, расшитую серебряными нитями со множеством загадочных символов. Он определенно соответствовал роли.

— Кто входит? — пророкотал он глубоким, зловещим голосом. — Скажи: искатель истины, — добавил он уже своим обычным тоном.

Дэнни скептически приподнял бровь.

— Искатель истины, — произнес он.

— Чего ты жаждешь, о смиренный?

— Ну, видишь ли, я… — Дэнни вздохнул.

Микки нахмурился и осуждающе поцокал языком.

Дэнни снова вздохнул и пожал плечами. В конце концов, ничего из этого всё равно не выйдет, верно? Но подыграть — меньшее, что он мог сделать. Микки столько сил потратил, пытаясь его приободрить.

— Чего ты жаждешь, о смиренный?

— Я желаю Временного Перемещения Во Времени, если можно.

— И с кем ты желаешь обменяться телами?

Дэнни вздохнул и шмыгнул носом. Он простудился. Знал ведь, что так и будет. Во всем виноват старина Сэм Спраут.

— Не могу решить, — сказал Дэнни. — Я выбрал человек шесть, но ведь я не знаю, что они делают сегодня. Вдруг они лежат в постели с простудой или чем-то в этом роде.

— В Голливуде не простужаются, — отрезал Микки.

— Ладно, — сказал Дэнни. — Я знаю, кем хочу быть.

— Хорошо, тогда начнем сначала. Выйди и зайди снова.

— Обязательно?

— Просто сделай это.

— Иду-иду. — Дэнни вышел и снова вошел. — Кто входит? — спросил Микки своим глубоким, зловещим голосом.

— Искатель истины, — отозвался Дэнни.

— А чего ты жаждешь, о смиренный?

— Я желаю заклинания Временного Перемещения Во Времени.

— Тогда ты пришел по адресу, дружище. Вступай в круг.

Седьмой сын седьмого сына поставил Дэнни в центр пентаграммы.

— Я начну чтение, — сказал Микки. — Когда я дойду до строки SCARABUS NOSTROS ONAN (заглавными буквами), произнеси имя, и всё свершится. Всё понятно?

Дэнни кивнул. Микки выглядел донельзя серьёзным.

— Понятно, — сказал Дэнни.

Микки отошел к небольшой трибуне, которую соорудил рядом с примусом. На ней лежала книга заклинаний. Микки широко раскинул руки.

— Мы начинаем, — провозгласил он, — с ритуала изгнания пентаграммы, дабы очистить воздух от любых нежелательных сущностей, а затем откроем и освятим храм.

— И это надолго? — спросил Дэнни.

— Нет, я проделал это, пока ты ждал снаружи.

— Справедливо.

— Итак, перейдем сразу к самому вкусному.

— Отлично.

— О, и кстати, пока идет церемония, будет смертельно опасно сделать хоть шаг за пределы пентаграммы.

— Что?

— Ну, ничего сложного, правда? Ты ведь можешь постоять спокойно, верно?

— Микки, у меня начинают возникать сомнения насчет этой затеи.

— Лучший отдых — перемена занятий, — изрек маг. — И раз уж я начал, то непременно закончу. Нельзя бросать работу на полпути.

— Микки, я…

Микки Мерлин воздел руки к небу: — Globalis et isipadis et medmanis, et mehanis.

— Микки, это плохая затея.

— Daedulas, Daedulas, consumat consumat.

— Пожалуй, я лучше поищу работу. — Дэнни внезапно передернуло, казалось, стало немного зябко.

— Testiculos habet et bene pendentes.

— Микки… — Дэнни потер руки: холодало стремительно. Он приподнял ногу, собираясь дать дёру. По краям пентаграммы заплясали голубые искорки. Дэнни опустил ногу и замер.

— Микки, прекрати, — сказал он.

Но Микки, похоже, останавливаться не собирался. Одна из причин, по которой ведьмы и колдуны часто практикуют свои жуткие искусства посреди лесов или на диких безлюдных пустошах, заключается в том, что магия — дело весьма шумное. Она требует изрядного количества криков. Соседи, колотящие в стены, плохо помогают начинающему адепту Пути Левой Руки.

— Tantalus, Salamandus, Acraphantus! — Микки уже вовсю входил в раж. Снаружи доносились раскаты грома, а внутри дрожали половицы.

Дэнни посмотрел на пентаграмму. Может, попробовать её стереть? Он осторожно вытянул ногу. Затрещало голубое пламя. Пожалуй, не стоит.

— Et phama, copacantus, lefsphatus! — проорал маг. Раскладушка подпрыгивала, вещи сыпались с полок, дребезжали оконные стёкла. Сверкнула молния.

— Микки, прекрати!

— SCARABUS NOSTROS ONAN!

— Микки Мерлин! Послушай меня!

Раздался грохот, вжик, а потом еще вжик и бабах. Всё завертелось, перевернулось, а затем наступила тишина.

* * *

Дэнни Орион сидел на скамейке в Уолпол-парке. Он был крайне раздосадован. День, как говорится, не задался. Промок до нитки на похоронах старины Сэма, обчищен мадам Лорреттой на два с половиной фунта, а теперь…

Дэнни Орион посмотрел на себя.

Но это был не он.

Это был гребаный Микки Мерлин.

Дэнни вздохнул, но шмыгать носом не стал. Микки Мерлин не простужался.

* * *

Вдалеке какой-то мужчина выгуливал собаку, неподалёку дети играли в классики и бросали монетки к стене, а совсем рядом сидел тот самый поэт и сочинял рифмованные связки для переходов между музыкальными треками.

«Где мы сейчас, и станем кем, когда умрем мы насовсем?» — сочинил поэт.

* * *

— Да завали ты, — бросил Дэнни Орион.

[1] На самом деле имеется в виду Пол Дэниэлс - английский иллюзионист и участник телевизионных шоу. Дебби Макги - его жена и помощница. Очевидно, Дэнни называет его Мерлином за магические таланты, за связь образа в детском шоу Wizbit, или просто чтобы удалась шутка. Кто этого автора разберет. :) (прим. переводчика)

[2] Отсылка к песне Rhinocratic Oaths группы Bonzo Dog Doo-Dah Band, солистом которой был тот самый Вивьен Стэншолл (погибший в 1995 году во время пожара) (прим. переводчика)

[3] Да, не спорт, а спурт, чтобы избежать судебных исков. (прим. автора)

«Сандей Спорт» (Sunday Sport) - английский таблоид, как наш «СПИД-инфо» или «Экспресс-газета». В данном случае здесь почти непереводимая игра слов: английское spurt — это и спортивный термин, обозначающий «рывок и ускорение», но также это и слэнговое значение с намёком на эякуляцию. (прим. переводчика)