Величайшее шоу за пределами Земли. Глава 3

Рэймонд был унылым и жалким остолопом.

Он сидел, сгорбившись, в своем мерзком маленьком пузыре и злобно взирал на просторы Венеры. Видно ее было неважно, но всё, что он мог разглядеть, вызывало у него одну лишь ненависть.

Его пузырь покоился на прочном треножнике посреди унылой серой площади, окруженной низкими, скучными, безрадостными и такими же серыми зданиями, явно промышленного назначения. Поворачиваясь на своем крошечном сиденье, Рэймонд мог разглядеть множество других пузырей, подобных его собственному. Они были самых разных размеров — от крошечных до исполинских — и вмещали в себя поразительное разнообразие того, что можно было охарактеризовать лишь как «всякая всячина». Некоторые обитатели метались и бились в своих прозрачных клетках, другие же просто сидели, погруженные в отчаяние, до боли напоминавшее состояние самого Рэймонда.

Похищен инопланетянами! Хуже и быть не могло. Оказаться в заложниках у каких-нибудь ближневосточных маньяков — удовольствие сомнительное, но на Земле хотя бы теплилась надежда на освобождение.

У Саймона была теория: когда террористы берут тебя в заложники, они всегда заключают сделку с каким-нибудь лондонским издательством, чтобы получить долю от продаж бестселлера, который ты просто обязан будешь написать после освобождения. Саймон клялся, что даже видел «утекшую» служебную записку на этот счет. А еще он утверждал, что большинство похищений рассчитаны ровно на месяц, и всё затягивается только из-за того, что литературные агенты возятся с оформлением договоров.

Рэймонд был куда менее циничен, чем его приятель. Хотя его всегда занимал вопрос: почему похищают именно тех журналистов, которые умеют хорошо писать?

Но это была Венера. О господи.

Рэймонд шмыгнул носом. Если не считать пузырей, площадь была совершенно пуста. Где же все покупатели? И как они выглядят? Он еще раз изучил бирку, висевшую на шнурке у него на шее. Текст был напечатан по-английски. Значит, венерианцы наверняка владеют английским. И он дышит, а значит, они, похоже, тоже дышат воздухом. Но кто они такие? Без сомнения, какая-то высшая раса. Скорее всего, его собираются продать в качестве домашнего питомца. В этом даже были свои плюсы. Особенно если его купят для дальнейшего разведения.

В животе у Рэймонда заурчало. Парень задрожал — ему было очень холодно. Могли бы хоть белье оставить. Выставили на всеобщее обозрение в чем мать родила. Стыд-то какой. Позор на весь космос. Наверняка все ради «племенных» целей, внушал себе Рэймонд. Вот почему без трусов. Хотя, учитывая холод и прочие обстоятельства...

И.

И…

О господи.

Рэймонд внезапно самым бесстыдным образом схватился за причинное место и ударил другим кулаком себя по лицу. Приспичило. Нужда подкрадывалась незаметно, и вот — настигла.

Катастрофа!

Может, под этим крошечным сиденьем спрятан горшок? Рэймонд принялся дергать его рукой, не занятой пахом. Сиденье не поддалось.

Что же делать? Что делать?

Найти дыру. Да, это казалось разумным. В конце концов, воздух должен же откуда-то поступать. Руки Рэймонда в панике зашарили по внутренней стороне пузыря.

— Держись, только держись, — твердил он себе. — Еще секундочку. О боже правый. Господи помилуй. Боже.

Один из пальцев, исследующих пространство, наконец наткнулся на выход.

Прямо под сиденьем обнаружилось маленькое круглое отверстие. Рэймонд тщательно прицелился.

— О боже. Да! Хвала небесам!

Он обмяк на сиденье. Жалкий нагой остолоп с теплой мокрой ступней и совершенно идиотской улыбкой на лице.

— Пожалуй, достаточно, лот номер двадцать три, — Голос зазвучал с пугающей внезапностью.

— А-а-а! — взвизгнул Рэймонд. — Туалетной бумаги, пожалуйста!

— Ну же, успокойтесь.

Рэймонд съежился, всмотрелся и мгновенно преисполнился благоговения. На него с улыбкой смотрело прекрасное существо. Человек — и всё же не совсем. Нечто гораздо более совершенное. Своего рода идеализированная версия того, каким человек должен быть. Ростом выше двух метров, одетое в тогу до пят. Существо подняло руку, призывая к спокойствию.

И оно было полностью серебряным.

За исключением глаз. Золотые глаза смотрели с лица, выражавшего мудрость, спокойствие и сострадание.

Ангел? Ангел с канцелярским планшетом?

— Как вы себя чувствуете? — спросило видение.

Рэймонд попытался что-то сказать, но слова застряли в горле.

— Вы не возражаете, если я задам вам несколько вопросов?

Рэймонд покачал головой.

— Просто кивайте или качайте головой. О, вы уже начали? Великолепно. Особь земной формы жизни. Мужского пола. Верно?

Рэймонд выдавил невнятное: «Да».

— Блестяще. И, смею заметить, весьма недурной экземпляр.

— О, — только и смог выдавить Рэймонд.

— Имя? — спросило существо.

— Рэймонд, — ответил Рэймонд.

— Джордж, — сказало существо.

— Привет, Джордж, — Рэймонд глупо пошевелил пальцами в знак приветствия.

— Я не Джордж. Вы — Джордж, — пояснило существо.

— Я — Рэймонд, — возразил Рэймонд. — В смысле, меня зовут Рэймонд.

— Что ж, если кто спросит, говорите, что вы Джордж. Так будет гораздо проще для всех.

— Но я же Рэймонд!

Существо заглянуло в свой планшет. — Боюсь, здесь вы записаны как Джордж.

— Значит, это ошибка! — Рэймонд внезапно просиял. Ну конечно, всё это просто недоразумение, иначе и быть не могло.

— Ошибка? — ласково переспросило существо.

— Да! — Рэймонд часто закивал. — Понимаете, я был у себя на огороде, потом появилась эта летающая морская звезда по имени Абдулла, и я прошел тест на находчивость, который устроил султан Урана для Божественного Совета Космических Сверхсуществ.

— Сертификат получили?

— Нет, — ответил Рэймонд. — Сертификата у меня нет.

— Как обычно, — существо пролистало записи на планшете. — В этот раз кто-то явно напортачил.

— Так это все-таки ошибка? — Рэймонд жалобно заломил руки в умоляющем жесте.

— Вот что я вам скажу, — существо улыбнулось Рэймонду так тепло, что тот на мгновение почувствовал себя согретым с головы до самых кончиков голых пальцев ног. — Доверите мне во всем разобраться?

— Да, конечно! — голова Рэймонда заходила ходуном вверх-вниз.

— Ну вот и славно, а теперь просто отдохните. Поспите немного, и я всё улажу в мгновение ока. Договорились?

Золотые глаза пристально вгляделись в глаза Рэймонда. — Засыпайте, и всё будет хорошо.

— Засыпаю. Да. Спасибо. — Юноша в пузыре улыбнулся своему серебряному спасителю. Веки налились свинцом, голова поникла. Всё будет хорошо.

— Приятных снов.

И Рэймонд наверняка провалился бы в мягкий серебристый сон, если бы каким-то чудом не умудрился застрять большим пальцем ноги в крошечном вентиляционном отверстии под сиденьем.

— Ой! — вскрикнул Рэймонд, вскакивая, чтобы высвободиться.

— Ай! — снова вскрикнул он, когда голова врезалась в купол пузыря.

— А-а-а-а-й! — взвыл Рэймонд, когда резкая боль подсказала ему, что он только что с размаху приземлился на те две сферические части своего тела, на которые приземляться не стоит ни при каких обстоятельствах.

Согнувшись пополам от приступа боли и выпучив глаза, Рэймонд попытался воззвать к серебряному существу. Но существо уже удалялось прочь.

И оно не слушало. На самом деле существо смеялось. Во весь голос. И сквозь раскаты хохота Рэймонд расслышал лишь два слова. Одно было «сертификат», а другое — «остолоп».

— Ах ты, грязный, паршивый уб... — Рэймонд сжал кулаки, но тут же разжал их и замер, онемев от изумления. Произошло нечто совершенно невероятное.

Смеющееся, шагающее прочь серебряное существо словно подернулось рябью, и прямо на ходу, не сбиваясь с ритма, совершило ошеломляющую трансформацию. Больше не было гладкого, сияющего сверхчеловека — теперь прочь шагало нечто, сплошь покрытое космами, шипами и свисающими складками кожи. Но оно по-прежнему держало в руках планшет.

Рэймонд протер глаза, позабыв о боли. Он ведь правда это видел? Существо только что провернуло самый ловкий фокус с переодеванием по эту сторону… чего? Очевидно, этого места. Рэймонд смотрел на происходящее с удвоенным благоговением.

В новом облике существо остановилось рядом с другим пузырем. Внутри что-то металось. Нечто, сплошь покрытое космами, шипами и дергающимися складками кожи. Существо что-то сказало, и обитатель пузыря затих, оседая на дно. Затем существо зашагало дальше.

Рэймонд наблюдал, как оно снова изменилось, чтобы в точности скопировать существо в следующем пузыре. Он видел, как оно менялось еще дважды, прежде чем скрылось из виду.

— Разрази меня гром! — выругался Рэймонд. Вот это трюк, ничего не скажешь — ловко сработано. Явиться пленнику в идеализированном обличье, подлить патоки, чтобы усыпить бдительность, а дальше что? А дальше — гипнотический сон.

Рэймонд осторожно потер ушибленные места. Если бы не застрявший палец, он бы сейчас дрейфовал в забытии вместе с остальными.

«Интересно, как этот тип выглядит без спецэффектов, — подумал Рэймонд. — И что мне теперь делать? Пожалуй, лучше всего прикинуться спящим и посмотреть, что будет дальше».

Так он и поступил.

В животе у него заурчало — как-то очень тоскливо и утробно. Рэймонд замерз, проголодался, да к тому же всё тело ныло от боли. Товарищи по несчастью продолжали спать вокруг него. Наверное, они тоже замерзли и хотели есть. Скорее всего. Будь Рэймонд способен взглянуть на ситуацию отстраненно, он бы наверняка восхитился изобретательностью этого венерианского оборотня. Никаких трат на корм для «товара» до момента продажи. Никаких воплей, отпугивающих покупателей. Чертовски умно.

Но Рэймонд был совсем не в том настроении, чтобы проявлять хоть какую-то отстраненность, поэтому он просто сидел, хмурился и дрожал.

Вскоре вдалеке завыла сирена, и в поле зрения медленно потянулась вереница машин. Огромные и пузатые, совсем не похожие на те, на которых Дэн Дэйр рассекал на страницах комиксов. Выглядели они тяжеловесно и сугубо утилитарно. Эти машины всем своим видом говорили: «Мы рождены для дела, а не для красоты. Нас водят люди, которые ценят низкий расход топлива выше эстетических капризов».

Скучные машины для скучных людей.

Рэймонд притворился спящим и подглядывал сквозь пальцы за приближающимися машинами.

Автомобили припарковались ровными рядами, словно на плацу.

А затем из них вышли пассажиры.

— О господи, — пробормотал Рэймонд про себя. — Так вот вы какие на самом деле.

Видок у них был препротивный. Передвигались они на двух ногах, снабженных ступнями, и рук у них было столько же, с кистями на концах. Но во всем остальном... Тела их по форме напоминали яйца. Животы бесшовно переходили в головы — ни подбородков, ни шей. Широкие плоские лица были тускло-серого цвета.

Они напомнили Рэймонду те наборы «Мистер Картофельная Голова», что он частенько находил в рождественском чулке в детстве. Поиграть с ними удавалось от силы пару раз, прежде чем мама, устав от разбросанных повсюду деталей картофелин, тихонько отправляла их в мусорное ведро.

Только те картофельные головы хотя бы были забавными. Эти же выглядели форменными исчадиями ада. К тому же большинство из них, судя по всему, предпочитали носить венерианский аналог шуршащих спортивных костюмов 80-х.

Рэймонд возненавидел их с первого взгляда. И сила этой ненависти — для которой он не мог найти никакой иной причины, кроме их отвратительного облика, — поразила его самого.

Ведь Рэймонд не был расистом.

В детстве его очень занимал вопрос расовой нетерпимости, и однажды он даже спросил об этом отца, который ненадолго заглянул домой в перерыве между визитами к букмекеру.

Старик отложил в сторону газету «Спортинг Лайф» и на мгновение задумался.

— Сынок, — изрек он, — в каждой расе есть как хорошие люди, так и плохие.

Юный Рэймонд, довольный чистотой этой незатейливой мысли, побежал играть дальше.

— Но вот что я хотел бы знать, — добавил отец, снова уткнувшись в газету, — какого черта все плохие обязательно селятся именно на моей улице?

Мальчик этой реплики не услышал, а потому с того дня и до сего момента свято верил, что его папаша — этот узколобый старый хрен — был великим гуманистом.

Только сейчас это не помогало.

Рэймонд продолжал украдкой подглядывать сквозь пальцы.

— Ненавижу этих ублюдков, — пробормотал он себе под нос.

Картофельноголовые шаркали между «пузырями», сверяясь с аукционными списками, тыча пальцами и что-то оживленно обсуждая друг с другом.

Рэймонд прислушался. Английский. Все они говорили по-английски. К его персональной тюрьме приблизилась группа. Судя по виду, типичное семейство: мать, отец и пара детишек — мальчик и девочка. Все как один в спортивных костюмах. Вылитые Шалтаи-Болтаи.

— Это еще что? — спросила младшая из отвратительных отпрысков, дочка.

Папаша Шалтай, прищурив глазки-пуговки, сверился с аукционным списком.

— Лот двадцать три. Образец земной фауны. Самец.

— Фу-у, — скривилась дочка. — Ну и страшилишще, да?

Страшилище? Рэймонд прикусил губу, стараясь сохранять невозмутимый вид.

— А можно его разбудить? — второй «картофельный» отпрыск принялся колотить по стенке пузыря.

— Я бы предпочел, чтобы вы этого не делали, если не возражаете. — Рэймонд узнал голос, хотя пока не видел его обладателя. Мистер Хамелеон, серебристый пройдоха с планшетом. — Отличный экземпляр, не находите, сэр?

Картофельноголовые закивали всем своим яйцеобразным естеством.

— Весьма недурно, — согласился папаша Шалтай.

— А у него есть имя? — поинтересовалась дражайшая дочурка.

— Разумеется. Его зовут Джордж.

Рэймонд стиснул зубы.

— Всех земных самцов зовут Джорджами, — продолжил мистер Хамелеон.

— Это что, традиция, какой-то древний устав или что-то в этом роде? — спросил папаша.

— Нет. Просто потому что они тупые.

Рэймонд сжал челюсти еще сильнее.

— Если всех земных самцов зовут Джорджами, — подала голос миссис Шалтай, — то как же зовут самок?

— Милдред, — последовал ответ.

— Мамочка, я хочу Джорджа! — заканючила дочурка.

— Нет, милая. Мы сегодня пришли за клингоном.

— Но я хочу Джорджа! Не хочу клингона. Хочу Джорджа! — Рэймонд наблюдал, как рожица мелкой гадины исказилась, а мелкие ножки перешли в неистовый топот.

— Как думаете, во сколько обойдется этот Джордж? — спросил папаша Шалтай.

— Сейчас взгляну. — В поле зрения Рэймонда наконец-то появился мистер Хамелеон. И надо же, он тоже оказался картофелеголовым. К тому же весьма низкорослым.

Он полистал бумаги на планшете коротким толстым пальцем.

— Стартовая цена — пять фунтов, сэр, — объявил он.

Пять фунтов? Рэймонд с огромным трудом подавил приступ ярости. Пять фунтов? Конечно, венерианская «пятерка»,вероятно, совсем не то же самое, что земная. Наверняка она стоит гораздо, гораздо больше. Непременно. Должна стоить.

— Пять фунтов? — Папаша Шалтай замялся. Его дочь уже начала багроветь, повторяя фразу «Я хочу Джорджа» всё выше и выше, пока та не превратилась в визг.

— Конечно, милая, конечно. Пожалуйста, успокойся.

— Значит мне купят Джорджа?

— Ну…

— Посмотрите, какое крепкое телосложение, сэр, — встрял мистер Хамелеон. — Экземпляр в отличной физической форме. Он будет весьма полезен.

Полезен? Рэймонд задумался над этим «полезен». Полезен в смысле работы? Значит, рабство? Или «полезен» в каком-то ином смысле? Например, в разведении? Работа на племенной ферме? Что ж, он был бы не против попробовать себя в этой роли.

— А эти «Джорджи» всегда такого неприятного синего цвета? — поинтересовалась миссис Шалтай.

— О нет, мадам. Только пока вы их не разогреете. Тогда они становятся нежно-розовыми.

— Как мило, розовые. Я люблю розовый. А как их лучше всего разогревать?

— На медленном огне, на углях, — ответил мистер Хамелеон. — Разумеется, лучше всего готовить их живыми. С заклеенным ртом и перцем чили в заднице для пикантности.

Рэймонд с такой силой стиснул челюсти, что сломал пломбу.

* * *

Весь аукцион он просидел тише воды, ниже травы. О венерианском укладе жизни он узнал немного. Все было как на обычном земном аукционе. Скажем, как на торгах скотом или там, где поросят продают на убой.

Мистер Хамелеон расписывал достоинства каждого лота: вкус, нежность мяса, особенности нарезки. У Рэймонда кровь стыла в жилах. Он узнал, что в венерианском фунте миллион пенни, но понятия не имел, сколько этот пенни стоит. Да его это, собственно, и не волновало.

Единственное, что его заботило — как сбежать с этой мрачной планеты целым и невредимым. И желательно до того, как в ход пойдет перец чили.

— Ну вот, забирайте, сэр. — Рэймонд снова осторожно глянул сквозь пальцы. Аукцион закончился. Проклятое семейство Шалтаев прибрало его к рукам, причем со скидкой? за 4,999999 фунта.

— Носильщик докатит сферу с содержимым до вашей машины, — мистер Хамелеон расплылся в улыбке. — Обращайтесь с ней бережно. Как вам известно, изнутри сферы практически неразрушимы, но от резкого удара снаружи разлетаются вдребезги. Наденьте перчатки, мы бы не хотели, чтобы вы порезались.

— Папочка, а можно я отрежу Джорджу яйца? — спросила прелестная дочурка.

— Конечно, милая, — ответил любящий папаша. — Только брось их на гриль, пусть зажарятся вместе с Джорджем. Сырыми они на вкус так себе.

«Как же я ненавижу этих ублюдков, — пробормотал Рэймонд. — По крайней мере, теперь я точно знаю, за что именно.»