Величайшее шоу за пределами Земли. Глава 11

* * *

Саймон, прихрамывая, доплелся до дома и пнул кота. Не то чтобы специально, а так — мимоходом. Как оно обычно и бывает. Учитывая обстоятельства.

Кот был совершенно заурядный. Один из тех полосатых типов, что вьются вокруг ног, словно шелковые извращенцы, когда хотят жрать, и демонстративно игнорируют вас всё остальное время. Саймон редко вспоминал, что кота надо кормить, но кошки куда глупее, чем привыкли считать их восторженные хозяева, поэтому этот экземпляр возвращался снова и снова в надежде на бесплатный обед. Впрочем, сегодня ему ничего не перепало.

Взаимной симпатией там и не пахло. Кот ни капли не походил на Саймона, а тот, в свою очередь, ничуть не напоминал кота.

Саймон пнул кота. Кот вцепился Саймону в ногу. Саймон выругался на чем свет стоит, толкнул входную дверь, вошел в дом и, прихрамывая, потащился наверх.

Он был крайне недоволен тем, как сложился этот день. Отодвинув комод, он выворотил плохо закрепленную половицу, вытащил «Величайшее шоу за пределами Земли», подбросил книгу в воздух и с размаху боднул ее головой, отправив в полет через всю комнату.

Затем он закричал, рухнул на кровать и снова схватился за свою бедную, раскалывающуюся голову. Теперь казалось, что она болит в стереорежиме.

— Ну вы и мерзавцы, — пожаловался он миру. — Грязные, поганые мерзавцы.

Когда двоение в глазах прошло, Саймон прополз по полу и подобрал биографию Рэймонда.

— Развели, — прорычал он. — Кинули. Обобрали до нитки. И весь мой выигрыш, и сотню фунтов в придачу.

Страдалец вернулся на свое ложе боли и разложил книгу на коленях. Смело отправившись туда, куда не ступала нога человека — ну, по крайней мере, его собственная, — Саймон сразу заглянул в конец книги. Есть ли там именной указатель? Да, есть. Упоминается ли он? Да. Хотя записей не так уж много, если учесть толщину книги. На самом деле, последняя запись обнаружилась на девяносто четвертой странице.

— Погодите-ка. — Саймон яростно пролистал страницы назад. Да, вот он — выходит из букмекерской конторы с выигрышем. Саймон пробежал глазами по тексту. Ни слова о том, что его сбила машина или что террористы из «З.В.Е.Р.И.» украли все его деньги. С чего бы это, а?

— А я скажу, с чего, — Саймон скривился. — Потому что эту чертову книгу написали в «З.В.Е.Р.И.», и они вряд ли признаются, что стащили мой выигрыш. Что они там пишут?

Он прочитал вслух:

* * *

Внезапным и совершенно неожиданным жестом доброй воли Саймон пожертвовал весь свой выигрыш на нужды местной благотворительности. И на этой бескорыстной ноте он более не принимает участия в нашем повествовании.

* * *

— Что?! — Саймон вытаращился на книгу. — «Более не принимает участия в нашем повествовании»? Да вы развели меня, вы...

Пожилая пара по соседству была глухой, так что слова «УБЛЮДКИ!» они не услышали. Зато почувствовали, как завибрировала стена, и увидели, как их фотография Королевы-матери в рамке (да благословит вас Господь, мэм) рухнула прямо в ящик для угля. Что было весьма досадно.

— Вы не можете так со мной поступить, — Саймон погрозил кулаком предательской странице. — Я вам не позволю! Я… я… — Он и сам не знал, что сделает. — Нет, я знаю, что сделаю, — продолжал он. — Я солгу. Вот что я сделаю. Когда у меня будут брать интервью для этой книги, я назову имена других лошадей. Тогда я не выиграю деньги. Посмотрим, как вам это понравится. Ублюдки.

Он пролистал несколько страниц назад. Имена лошадей-победительниц по-прежнему красовались в рамке в начале девятой главы.

— Черт, — сказал Саймон. — Черт, черт, черт. Ничего не понимаю.

И тут в дверь Саймона постучали.

Саймон в тревоге вскинул взгляд, а затем снова уставился в книгу.

Ответа там не было.

— Черт. — Саймон снова швырнул книгу на пол, встал с кровати, поплелся к окну спальни и выглянул наружу.

Внизу стояли трое. Двое в полицейских шлемах, а у третьего — прическа а-ля Артур Скарджилл с зачесом на лысину.

— Полиция! — Саймон вжался в стену. Зачем он им понадобился? Он ничего не сделал. Он невиновен. Он был совершенно невиновным человеком. — Я невиновен, — пробормотал Саймон. — На самом деле…

На безрадостном горизонте, коим являлось будущее Саймона, вдруг появилась крошечная точка со словом «НАДЕЖДА». Слово «НАДЕЖДА» расцветало. Под стать повествованию. Оно росло и росло.

— Ну конечно, — сказал Саймон. — Теперь я понял. Кто-то наверняка видел, как меня грабили на Хай-стрит, и позвонил в полицию, описав «Ягуар». Полиция перехватила машину, и после зубодробительной погони по проселкам, тенистым аллеям и полям — со сносом ворот, разлетающимися во все стороны курами и лобовыми столкновениями с тракторами, которых чудом удалось избежать, — завязалась перестрелка. Всех террористов из З.В.Е.Р.И. перебили (НАДЕЮСЬ), и теперь стражи порядка хотят, чтобы я явился в участок и опознал свой похищенный выигрыш. Иначе и быть не может.

Нужен особый склад ума, чтобы до такого додуматься, верно?

— Иду! — крикнул Саймон.

* * *

Констебли знали Саймона, а Саймон знал констеблей. Они вместе учились в деревенской школе. Саймон не помнил за ними никакой былой вражды. Хотя был почти уверен, что у одного из них была младшая сестра, с которой он когда-то…

— Добрый день, офицеры, — бодро начал Саймон. — Чем могу быть полезен?

— Мистер… — обладатель прически в стиле Артура Скарджилла назвал фамилию Саймона.

— Не так громко, — Саймон замахал руками. — Да, это я.

— Мистер…

— Саймон, пожалуйста, просто Саймон.

— Я буду называть вас «сэр», если вы не против.

— Сэр? Меня что, произвели в рыцари?

— Нет, э-э, сэр. Но как слуги общества мы обязаны обращаться к этому самому обществу в почтительной и вежливой манере. Это традиция, древний устав или просто заезженное клише. Моя фамилия инспектор Д’Рянь. И я хотел бы задать вам несколько вопросов, сэр.

— Я не против, — сказал Саймон.

— Да ты никогда не против, — пробормотал один из констеблей. Тот самый, с сестрой, как и предполагал Саймон.

— Благодарю, констебль. Сэр, я бы хотел войти в дом на пару минут.

— А ордер на обыск у вас есть? — спросил Саймон.

— Нет, сэр. А почему вы спрашиваете?

— Всегда хотел посмотреть, как он выглядит.

— Я видел однажды, — подал голос второй констебль. — Ничего особенного. Просто бумажка, на машинке напечатанная.

— Спасибо, констебль. — Инспектор Д’Рянь протиснулся мимо Саймона. — Сюда, сэр?

— А вы, парни, заходить будете? — спросил Саймон.

— Нет, — констебль, тот самый, что с сестрой, покачал головой. — Мы будем охранять вашу входную дверь.

— Зачем? Думаете, кто-то попытается её украсть?

— Нет. Мы будем охранять входную дверь, чтобы вы через неё не вышли.

— Но я и не собираюсь выходить. Я здесь живу.

— Можете и в бега податься. Такое случалось.

Саймон пожал плечами: — Ну, если надумаю, то сделаю это через заднюю дверь, чтобы не отвлекать вас от исполнения служебных обязанностей.

— Благодарю вас, сэр.

— Нет, постойте, — вмешался второй констебль, у которого не было сестры, зато он однажды видел ордер на обыск. — Могу я пройти и встать у задней двери?

— Милости прошу.

Констебль прошел в дом и замер у задней двери. Саймон последовал за инспектором Д’Рянь в гостиную.

— Итак, — сказал Саймон. — Надеюсь, новости хорошие. Вы уже кого-нибудь арестовали?

Инспектор покачал головой. Прядь сальных волос упала ему на правое ухо.

— Ожидаем, что это случится в самое ближайшее время, — ответил он.

— У меня прямо камень с души свалится, — заметил Саймон.

— Хорошо, сэр, хорошо. — Инспектор Д’Рянь достал стандартный полицейский блокнот, вытянул тонкий карандаш из корешка, лизнул кончик и сделал пометку. — Хорошо, — повторил он. — Это значительно упрощает дело для всех нас. Уверен, вы понимаете.

Саймон кивнул: — Нет.

— Так вот. Если позволите, проясним пару деталей. — Инспектор выудил цветную фотографию. — Вы знаете этого молодого человека? — спросил он; сама фраза показалась Саймону смутно знакомой.

Саймон взял фотографию. — Рэймонд, — сказал он. Это был действительно он.

— Значит, вы подтверждаете, что сходство с покойным налицо?

— Покойным? — Саймон вернул снимок. — Что значит «покойным»?

— Ну, пропавшим. Но, как вы понимаете, «пропал без вести» сегодня — частенько означает «сыграл в ящик» завтра.

— Сыграл в ящик? Что значит «сыграл в ящик»?

— Ну, в данном случае я имею в виду уголовное дело об обнаружении трупа. В отличие, скажем, от специально заказанного ящика из акульей кожи с чеканной крышкой, в котором этот труп мог бы храниться.

— Благодарю, что прояснили.

— Итак, сэр. Когда вы в последний раз видели «пропавшее лицо»?

— А-а. — Саймон состроил задумчивую мину. Правильным ответом на этот вопрос был бы, разумеется: «Позавчера вечером, на участках. Его засасывало в чрево летающей морской звезды с Урана». Но если ответ правильный, значит ли это, что он самый подходящий? Саймон решил, что определенно нет.

— Точно не помню, — произнес он. — Может, неделю назад.

— Около недели назад. — Инспектор пометил это в блокноте. — А как насчет этой дамы? — Он выудил еще одну фотографию и сунул её под нос Саймону.

Саймон глянул один раз. Потом другой. Это была Красотка.

— Это она! — Вопль вышел знатный. В гостиной за стенкой любимая бабушка Британии снова обнаружила себя в ящике для угля. — Это она. Та самая женщина. Вы забрали деньги?

— Забрал ли я деньги, сэр? О каких именно деньгах речь?

— О моих деньгах!

— Ваших деньгах?

— Не паясничайте. Вы прекрасно понимаете, о чем я.

— Думаю, да, сэр. — Инспектор Д’Рянь продиктовал себе очередную заметку: — «Подозреваемый осведомился, получил ли я деньги, которые он мне выслал».

— Я этого не говорил! Какой еще подозреваемый? Что вы несете?

— Эта женщина числится пропавшей со вчерашнего вечера, сэр. На работе не появилась, в постель не ложилась. Это уже второй случай за неделю, сэр. И оба раза вы — главный фигурант.

— Фигурант? Ни какой я не фигурант!

Инспектор пролистал блокнот назад. — Верно ли будет утверждение, что вы страдаете «потерей кратковременной памяти»?

— Нет, не верно! Послушайте, кто эта женщина?

— Бостонский душитель.

— Да какой это Бостонский душитель! Бостонский душитель был похож на Тони Кертиса.

— Потеря краткосрочной памяти, — произнес инспектор. — У Бостонского душителя была та же беда. Убил семерых женщин и хоть бы что запомнил.

— Я не страдаю потерей памяти.

— Жена викария утверждает обратное, сэр.

— У меня безупречная память, — отрезал Саймон. Хотя о жене викария он действительно забыл. — У меня абсолютная память.

— Но вы не в состоянии припомнить, когда в последний раз видели пропавшего джентльмена с фотографии.

— Нет.

— Тогда, возможно, я вам помогу. — Инспектор снова заглянул в свой блокнот. — Ах да. По словам некоего Долговязого Боба, птицевода и давнего члена местной торговой палаты, это было около половины девятого вечера позавчера, на участках. Цитирую его показания: «Саймон вел себя с Рэймондом крайне подозрительно. Полагаю, он снова баловался галлюциногенными грибами».

— Вот же гад! — в сердцах бросил Саймон.

— Начинаете припоминать, сэр?

— Слушайте, ладно, я был с Рэймондом позавчера вечером. Но Рэймонд не важен. Давайте забудем о Рэймонде. Давайте поговорим о женщине.

— Значит, вы всё-таки хотите сознаться по поводу той женщины, сэр? — Инспектор снова облизал кончик карандаша. — Не одолжите мне точилку?

— Нет!

— Прошу прощения. «Нет» — это вы не хотите сознаваться или у вас нет точилки?

— Просто назовите мне имя этой женщины, — взмолился Саймон. — Это всё, что я хочу знать.

— Хотите сказать, вы даже не спросили, как ее зовут? И это после того, как провели с ней целый вечер? — Инспектор снова зашуршал страницами. — Согласно показаниям Энди, бармена из «Веселых садовников»: «Он сразу на нее нацелился. Тратил деньги Рэймонда. Напоил ее в стельку, а потом они вместе ушли. Это был последний раз, когда я видел ее живой». Кроме того, у меня есть свидетельства как минимум пяти ночных собачников, которые утверждают, что видели, как вы с этой молодой особой «тестировали пружины подвески» в кабине грузовика мистера Хилсэвиза. Это там вы ее прикончили, сэр? Как и всех остальных?

— Какие еще остальные?

— Ну полноте, сэр. Почему бы вам не выложить всё как на духу? У меня на столе целая стопка дел о пропавших без вести, которые пылятся годами. Где вы зарыли все эти тела, сэр? На огородах?

— Никого я не зарывал, — Саймон почувствовал, как по спине пополз липкий пот.

— Рано или поздно мы всё равно их найдем. На сей раз вы действовали слишком грубо, перепахав всё вокруг.

«Перепахав всё вокруг? Это же серые люди заметали следы!»

— Постойте, — взмолился Саймон. — Пожалуйста, выслушайте. Я никого не убивал и никаких тел не хоронил. Вы совершаете чудовищную ошибку. Рэймонд жив-здоров. Черт возьми, я могу прямо сейчас сказать вам, где он. Мне нужно только покопаться в книге.

— Вы сказали «выкопать» его, сэр? — Карандаш, хоть и тупой, снова заплясал по бумаге.

— Я сказал «покопаться в книге». Вы прекрасно меня слышали.

— Значит, вы признаете, что ведете учет своих жертв в особой книге? — Инспектор сверился со своим блокнотом. — Это из-за провалов в краткосрочной памяти, как у Бостонского душителя?

— У меня нет никаких провалов в памяти! — Саймон в ярости потряс кулаками.

— Предупреждаю вас, сэр: я не побоюсь применить этот карандаш.

— Ладно! — Саймон спрятал кулаки в карманы.

— Так могу я взглянуть на эту вашу книгу? — спросил инспектор.

— Нет, — отрезал Саймон. — Категорически нет.

— Ох-ох-ох, — инспектор покачал головой, и еще одна мерзкая прядь волос свесилась ему на правое ухо. — А я-то надеялся, что вы пойдете навстречу. Вспомните, когда я сообщил, что мы собираемся вас арестовать, вы сказали, цитирую: «У меня прямо камень с души свалится…»

— Да, — сказал Саймон, — но я не имел в виду…

— О, так вы всё-таки помните свои слова? Значит, вы всё это время лгали насчет провалов в памяти?

— Я никогда не говорил, что у меня провалы в памяти!

— По словам жены викария, вы носите в бумажнике справку от врача на этот счет. Не будете ли вы так любезны вывернуть карманы, чтобы мы могли раз и навсегда прояснить этот вопрос?

— Без ордера на обыск — черта с два!

— Саймон... — инспектор официально произнес его фамилию, — я арестовываю вас по подозрению в совершении серии убийств. Вы не обязаны ничего говорить, но всё, что вы скажете...

— Нет! — Саймон вскинул руки.

— Осторожнее со словами, сэр, я всё записываю.

— Нет. Послушайте. Я не совершал того, в чем вы меня обвиняете. У меня наверху есть книга, которая докажет, что я говорю правду. Я не хотел, чтобы вы ее видели. Я вообще не хотел, чтобы кто-либо ее видел…

— Что, такая жуткая, сэр? Надеюсь, не в человеческую кожу переплетена?

— Разумеется, нет, — Саймон закрыл лицо руками.

— Жаль. Но продолжайте. Значит, книга докажет вашу невиновность? Кстати, позвольте полюбопытствовать: кто ее написал? Вы? Или, быть может, сам Господь? Вы что, слышите голоса, сэр? Это Бог толкает вас на всё это?

— Бог, — подтвердил Саймон. — Безусловно. А теперь, если вы позволите мне сходить за ней, вы сможете сами всё прочитать. Возможно, вы даже там упоминаетесь. Очень на это надеюсь.

— Э-э, сэр?

Саймон уже стоял в дверях.

— Да? — отозвался он.

— Сэр, вы предлагаете мне, представителю закона, позволить вам — человеку, который практически признался в серийных убийствах и которого пресса, вне всякого сомнения, вскоре окрестит «Брэмфилдским мясником», — подняться наверх и принести книгу, якобы продиктованную вам самим Господом Богом?

— Это займет всего минуту, — сказал Саймон. — К тому же у вас есть констебль, охраняющий черный ход.

— Ступайте, сэр. Несите свою книгу.

— Благодарю. Я мигом.

Саймон поднялся в спальню, накинул пиджак, схватил биографию Рэймонда и зажал ее под мышкой. Затем на цыпочках пересек коридор, прошмыгнул в ванную, вылез в окно, бесшумно соскользнул по водосточной трубе и снова бросился в бега.