Величайшее шоу за пределами Земли. Глава 12

— Хорошо, — сказал Рэймонд, наливая себе водки, залпом опрокидывая ее и тут же наливая еще.

— Хорошо, хорошо, хорошо. — Он поднял стакан, салютуя профессору. — Хорошо, — повторил он.

— Почему он всё время говорит «хорошо»? — спросил профессор Мерлин у Зефир.

Красавица неопределенно шевельнула шелковым плечиком Ширли-из-швейной-мастерской. Сказать это было куда сложнее, чем сделать.

— Хорошо, — профессор Мерлин ухмыльнулся Рэймонду. — Хорошо ведь, а?

— Я имею в виду — хорошо. Ладно. Я сделаю это. В смысле — хорошо. Значит, я один. Шансы против целой планеты, о которой я не знаю ровным счетом ничего, прямо скажем, невелики. Да их вообще нет, если начистоту. Но с чего-то надо начинать.

— Браво, мон Армани! — профессор подкрутил усы. — Начало положено. К прискорбию, это же и финал. Но, как я всегда говорю: хорошо намыленная борода — наполовину сбрита.

— Что значит «финал»?

— Боюсь, темпус фигит. У нас не осталось иных планет для представлений, кроме Сатурна. А оттуда нам нужно будет задать стрекача обратно на Землю. Престо-быстро, абракадабра, в темпе вальса и чур не мешкать в пути.

— Это правда, — Зефир одарила Рэймонда улыбкой, которую он принял с должным скептицизмом. — «Верхушечники» намерены запечатать полярные проходы в течение недели. Если мы хотим им помешать, мы должны быть там в ближайшие два дня.

— Два дня на путь от Сатурна до Земли? — Рэймонд приподнял брови вместе со стаканом. — Да это же бред. За кого вы меня принимаете, за какого-нибудь осто...

— Осторожного? — осведомился профессор. — Осточертевшего? Или просто осто?

— Остолопа. Нельзя добраться от Сатурна до Земли за два дня!

— Неужели? — профессор Мерлин подхватил с тарелки виноградину, засунул ее в левую ноздрю, а затем извлек из правого уха. — Это из той же оперы, что и «нельзя летать на пароходе сквозь космос»?

— Примерно из той же, да. Кстати, весьма отвратительный фокус.

— А по-твоему, было бы менее отвратительно, если бы я засунул ее в ухо, а вытащил из носа? — профессор Мерлин проглотил виноградину.

Рэймонд отхлебнул еще водки. — Нам пора выдвигаться, не так ли? Полный вперед на Землю.

— Всему свое время, мой мальчик. У нас еще шоу на Сатурне.

— Плевать на Сатурн, — отрезал Рэймонд.

— Что, и подвести мою публику?

— Плевать и на вашу публику тоже.

— Стало быть, ты полагаешь, что выступать на Сатурне нам не стоит?

— Нет, — отрезал Рэймонд. — Разумеется нет.

— Какая жалость. Но тебе, полагаю, виднее.

— В данном случае — безусловно. Мы должны немедленно отправляться на Землю.

— Значит, ты не считаешь, что нам стоит сначала спасти две сотни похищенных, которые заперты в пузырях на Сатурне?

— Что? — только и вымолвил Рэймонд. — Что-что-что?

— Вот зачем мы здесь, понимаешь ли. Последняя партия перед тем, как всё закатают в асфальт. Они прибыли вчера вечером. Я подумал, было бы любезно с нашей стороны их подбросить. Нам ведь всё равно, так сказать, по пути.

— Двести человек? — Рэймонд присвистнул.

— Ужасно раздражающий у тебя свист, — заметил профессор. — Но тем не менее — ровно две сотни. Все с бьющимися сердцами и пока еще по эту сторону мясного прилавка. Упакованы в пузыри и ждут распродажи. Жаль оставлять их здесь. Но раз уж ты всё решил…

— Нет, — сказал Рэймонд. — Не решил. Двести человек. Разумеется, мы должны их спасти. Как вы думаете, сколько человек нужно, чтобы собрать полк?

Профессор понятия не имел. — Ровно двести, — ответил он. — Двести один, если считать тебя. Ты, само собой, будешь генералом.

— Что ж, — Рэймонд потер руки. — Мы должны разработать план кампании. Сверить часы. И всё в таком духе. У вас случайно нет карты?

— Нет, — ответил профессор Мерлин. — Это просто брюки так топорщатся.

Пирующие разразились хохотом.

— Очень остроумно, — сказал Рэймонд. — Но я, разумеется, имел в виду карты Сатурна. Планы улиц и всё прочее, чтобы понимать, где вы будете выступать и где держат похищенных. У вас есть такие карты?

— Целые горы! — ответил профессор, пихая Рэймонда локтем в бок.

— Осторожнее с костюмом, прошу вас.

— Пардон, виноват. Пришли мне счет из химчистки. Карты у нас есть, Рэймонд, и в избытке.

— А как насчет оружия?

— У меня есть моя верная шпага. — Профессор Мерлин извлек её из сверкающих ножен, величественно взмахнул и принялся раздавать тычки и удары направо и налево прямо среди пирогов и пудингов. — Всяк, кто встретит её на своем пути, сделает это на свой страх и риск!

Рэймонд пригнулся, когда рапира со свистом пронеслась над его головой, едва не задев ухо.

— Охотно верю, — заметил он.

— Еще бы, — профессор Мерлин критически осмотрел ассортимент сыров, которые он нанизал на клинок, словно на шампур. — Кто-нибудь желает закусок на десерт?

— А что насчет пушек? — поинтересовался Рэймонд. — У вас есть какой-нибудь крупный калибр?

— Крупный калибр? Ты имеешь в виду осадные орудия? — Профессор Мерлин принялся поглощать сыр с галетами.

— Вообще-то, я скорее имел в виду пулемет «Дженерал Электрик».

— А-а, — протянул профессор. — Ты про те потрясающие вертушки, ну, вроде той, что была у Блейна в «Хищнике»?

Рэймонд с энтузиазмом закивал.

— Нет, таких нет.

— Есть, — отозвалась Зефир.

— Да неужели? — профессор так и брызнул крошками печенья.

— Если Рэймонд этого хочет, значит, у Рэймонда это должно быть.

— Ну да, разумеется. Значит, всё решено.

— Прошу прощения, — сказал Рэймонд. — Я что-то пропустил? Что именно решено?

— План кампании.

— Точно пропустил. — Рэймонд поскреб в затылке. — Какой еще план кампании?

— Динь-день-дребедень, — профессор смахнул крошки с подбородка. — Тот самый, ради которого тебе понадобились карты. Я исхожу из того, что, пока мой цирк будет выступать при полном аншлаге и под бурные овации, ты спасешь людей и тайком переправишь их на корабль.

— А-а, вот какой план. — Рэймонд медленно кивнул.

— Не в моем стиле, — заметил профессор. — Но уверен, ты лучше знаешь свое дело. Как я всегда говорю: карлик на плечах великана видит дальше самого великана.

— Вы всегда так говорите?

— Всегда. За исключением тех случаев, когда говорю что-то другое. Итак, теперь, когда всё улажено, позволь представить тебя моим артистам?

Рэймонд обвел взглядом ряды сияющих лиц.

— Почему бы и нет? — сказал он. — Раз уж всё улажено.

— Вот и чудно! — Профессор Мерлин потянулся к бутылке водки, чтобы налить себе, но та оказалась пуста. — Вот и чудно, — повторил он.

Вот и чудно!

Эта фраза напомнила Рэймонду об одном пабе в родном Брэмфилде. И ему до боли захотелось оказаться именно там.

И, по чистому совпадению, именно в этот самый момент…

* * *

Распашная дверь паба «Веселые садовники» скрипнула на петлях, и внутрь бочком просочился Саймон, лучший друг Рэймонда.

День у Саймона выдался паршивый, и ему позарез нужно было пропустить стаканчик, прежде чем бежать из страны. Дело житейское.

Пол, подрабатывающий здесь барменом, сидел в дальнем конце пустующей стойки. Он разгадывал кроссворд в «Таймс» и даже не поднял головы.

— Вечер добрый, Саймон, — бросил он. — Новая шляпа?

— Нет! — Саймон прошествовал к своему любимому табурету, взобрался на него и сердито уставился на бармена. — Это не новая шляпа, потому что я вообще не ношу шляп. Никогда не носил и не собираюсь. Я что по-вашему, шляпник?

— Нечего огрызаться, — отозвался Пол, не отрывая взгляда от пятого пункта по горизонтали: «С кем происходило чаепитие у Алисы. Семь букв». — Спасибо.

— Это даже не смешно. Это просто жалко.

— День не задался, да? — Девять по вертикали: «Ужасный», десять букв.

— Чудовищный.

— Спасибо. — Пол вписал слово.

— Где Энди? — спросил Саймон.

— Выходной. А зачем он тебе?

— Да ни зачем. Он не упоминал, что я могу зайти?

Пол плечами изобразил «нет» и вернулся к кроссворду, даже не поинтересовавшись, что Саймон будет пить.

Саймон окинул взглядом пустой зал. Он прекрасно знал, что у Энди выходной, иначе ни за что не рискнул бы сунуть сюда нос. Но он не знал, успел ли Энди сболтнуть Полу о показаниях, которые Саймон дал инспектору Д’Рянь. Судя по всему, нет. Возможно, на короткое время это место станет безопасным убежищем для человека в бегах.

— Выпивку-то можно получить? — спросил Саймон. — Тут человек в отчаянии.

Пол щелкнул ручкой, сложил газету и чинно проследовал вдоль стойки.

— Пинту обычного?

— Двойной скотч.

— Будет сделано. — Пол подставил стакан, и медленно, с расстановкой, отмерил порцию.

Саймону Пол нравился. Как и большинству завсегдатаев «Садовников». За исключением тех, кому он не нравился, конечно же. Этим он не нравился категорически. А вот Саймону — очень даже.

Пол был парнем «что надо». Высокий, слегка за тридцать, зубы свои, волосы на месте, да и талия еще не заплыла. Один развод за плечами, подружка с младенцем и старый «Лотус», на ремонт которого вечно не хватало денег. Пол был легким на подъем. Ненапряжным. Несуетливым. Жил в своем собственном ритме. Ну, вы поняли.

— Полтора фунта, — бросил Пол, ставя перед Саймоном стакан.

— У меня договоренность с Энди. Запиши на счет Рэймонда.

— Идет. Буду держать в уме, сколько ты выпил. К черту бумажную волокиту. Что-нибудь еще?

Саймон издал то самое «х-х-х-х», которое получается, когда опрокидываешь двойной скотч залпом, и выдавил: — Повтори, будь добр.

— Я так и думал, — Пол снова повернулся к дозатору. — Что за книга? — спросил он через плечо.

— Книга?

— Та, которую ты вынашиваешь подмышкой.

— Кажется, научная фантастика.

— Только не говори, что это та муть, которую строчит Писака?

— Он пишет научную фантастику?

— Судя по всему, — Пол пододвинул Саймону еще один двойной скотч. — Болтал, что накатал десятки книг. Не то чтобы я видел хоть одну в магазинах. Дай-ка глянуть.

— А, нет, — Саймон плотнее прижал локоть к боку. — Первое издание. Нельзя страницы мять. Извини.

— Хозяин — барин. Тебе еще налить, или я могу вернуться к кроссворду?

— Пока хватит. Мне скоро пора. И я… — Звук открывшейся двери заставил Саймона осечься и резко развернуться на табурете. Это место было явно не для него. В этой деревне было слишком много потенциально опасных личностей, заходящих в паб. Люди в сером. Парни в синей униформе. Садовод из ада. Террористы из З.В.Е.Р.Я. бог весть откуда. Саймон уже приготовился снова сверкнуть пятками.

Но это был всего лишь Писака.

— Какое совпадение, — заметил Пол. — Мы как раз обсуждали твои труды.

— Вне сомнения, в самых лестных выражениях. — Писака тяжело проследовал к стойке. Медлительный он был малый, этот Писака. По сравнению с ним даже Пол казался суетливым живчиком. Этим ранним вечером он явился при полном писательском параде.

Загородный твид, сапоги для верховой езды, цепочка от часов, бархатный шейный платок. Куча претенциозных побрякушек. Лет сорока пяти, спереди лысина, сзади — «конский хвост». Раздавшийся в талии и с чуть перебитым носом. И крайне прижимистый.

Писака зевнул. Во рту блеснуло обилие пломб — результат чрезмерной любви к сладкому.

— Я искал тебя, Саймон, — сказал он. — Ты куда это? — продолжил он, глядя на Саймона.

— В туалет, — бросил тот, направляясь к двери.

— Ну, не задерживайся. Я хотел угостить тебя.

— О, — отозвался Саймон. — Тогда туалет подождет.

— Мне «Смерть от сидра», Пол, и то же самое, что пил Саймон.

Саймон вернулся на свой табурет и наблюдал, как Писака следит за тем, как Пол наливает двойной скотч.

— Так вот что ты пил, значит? — У Писаки едва заметно дернулась губа. — Не то, что обычно?

— Будем! — сказал Саймон.

Пол подал Писаке его пинту.

— Прошу, — сказал Пол.

— Ну, вздрогнем, — отозвался Писака, терзая кошелек. — Вздрогнем, так и быть.

Деньги перешли из рук в руки, и Писака тщательно пересчитал сдачу. Пол вернулся к кроссворду. Саймон хищно улыбнулся.

— Так вот, — произнес Писака, устраиваясь на барном стуле.

— Ну? — спросил Саймон, косясь на дверь.

— Видишь ли, я пишу книгу, — начал Писака. — Это своего рода фэнтези, но для пущей убедительности я решил перенести действие сюда, в Брэмфилд. Вообще-то, это идея издателей. Они провели исследование и решили, что это идеальное место. Мало того, они даже выдали мне список местных жителей, которых я должен туда вставить. Обычно я работаю иначе, но они платят… ну, ровно столько, чтобы сводить концы с концами, так что приходится играть по их правилам.

— Невероятно увлекательно, — отозвался Саймон, уже ополовинив свой двойной виски. — Но мне действительно пора.

— Я тебя не задержу. Просто хотел попросить совета.

— Почему у меня?

— Потому что ты в моей книге.

— Что? — не понял Саймон.

— В главной роли.

— Что-что?

— Вообще-то мне не положено говорить. Все это под большим секретом. Понятия не имею почему, это же просто выдумка. Но я застрял на одном скользком моменте в сюжете и не знаю, куда двигать дальше. Вот и подумал: если спрошу, как бы ты поступил в жизни, это придаст книге капельку достоверности.

— ЧТО?!

— «Что» у меня уже есть, спасибо! — крикнул Пол с другого конца стойки. — Было по вертикали: «местоимение, заменяющее название предмета». Сейчас три по горизонтали. «Единица мощности, равная одному джоулю в секунду». Первая В, заканчивается на ТТ. Четыре буквы.

— А? — снова спросил Саймон.

— А, ВАТТ! Точно, спасибо. — Пол заскрипел ручкой в газете.

— Капельку достоверности, — повторил Писака. — Ты что, глуховат или что?

— Нет, — отрезал Саймон. — Но давай проясним. Ты пишешь фэнтези, и действие происходит в Брэмфилде.

— Отчасти в Брэмфилде.

— И у меня там главная роль.

— Одна из двух главных ролей.

— И кто же второй, позволь полюбопытствовать?

— Никогда не догадаешься.

— Неужели?

— Рэймонд, — прошептал Писака.

— Рэймонд. Понятно. — Саймон погладил подбородок, и, надо признать, на его губах заиграло некое подобие ироничной усмешки. Как оно обычно и бывает в таких случаях.

— Могу я осведомиться, — произнес Саймон, — какое название ты придумал для этой книги?

— А тебе зачем?

— Да низачем, — соврал Саймон. — Разве что для того, чтобы зайти в книжный и скупить весь тираж.

— Ну, — замялся Писака, — вообще-то мне строго-настрого запрещено об этом болтать.

— Да, но ты уже проболтался. А я бы с большой охотой тебе помог. На самом деле, для меня было бы честью, так сказать, направить сюжет в нужное русло. Разумеется, в обстановке строжайшей секретности.

— Строжайшей секретности, да.

— Так какое название? — Саймон ослепительно улыбнулся Писаке.

— «Величайшее шоу за пределами Земли», — последовал ответ.

* * *

— «Величайшее шоу за пределами Земли». — Профессор Мерлин то и дело кланялся и приседал, представляя гостя своим подопечным.

Рэймонд пожимал руки и улыбался в ответ, не переставая при этом изумляться. Первое впечатление от сидевших за столом — мощные широкоплечие мужчины и диковинные, экзотические женщины — при ближайшем рассмотрении развеялось. Все эти «артисты» выглядели, прямо скажем, изможденными, с потухшими глазами и ввалившимися щеками.

Да и народ это был престранный. Рэймонду еще не доводилось встречать сиамских тройняшек. Не привели его в восторг и леденящие кровь подробности номера Аквафага — Человека-Аквариума. Этот цирк определенно не назовешь обычным.

Впрочем, в обычном цирке артисты не путешествуют между планетами на викторианском пароходе.

Рэймонд познакомился с Дисекто, Живой Головоломкой, который мог по желанию отстегивать свои конечности и складывать из них причудливые композиции; с Билли-Пузырем, чьи трюки по самораздуванию требовали применения воздушного шланга высокого давления и весьма необычного способа игры на жестяной дудочке; с Фениксом, Несгораемой Танцовщицей с веерами.

Он обменялся любезностями с канатоходцами и шпагоглотателями. Вежливо отклонил протянутую руку доктора Бактерии, дрессировщика микробов, который уверял, что может изобразить внешние признаки любой смертельной болезни, какую Рэймонд соизволит назвать. А леди Алостраэль запечатлела на его щеке поцелуй; ее коронный номер, судя по всему, заключался в вызывании духов умерших во время езды то ли на уницикле, то ли на единороге?

Голова шла кругом. Но для Рэймонда, чья карьера теперь целиком строилась на неразберихе, всё это было, что называется, в порядке вещей.

— О да, воистину так, — пропел профессор. — И наконец, Рэймонд, ты должен познакомиться вот с этим малым. Исполнитель беспримерной точности. Мастер приземленной ловкости рук. Единственный и неповторимый. Представляю тебе месье Ля Роша.

— Месье Ля Рош? — Рэймонда принялся лобызать в обе щеки невысокий землистого вида человечек с крошечными навощенными усиками и сползающим париком.

— Мон плезир, — произнес господин, щелкнув каблуками и отдав честь.

— Ну надо же! — воскликнул Рэймонд. — Профессор, вы ни за что не догадаетесь, кто...

— Я бы догадался, если бы подсказкой было: «местоимение, служащее для вопроса о личности человека».

— Да нет, я в смысле — это же месье Ля Рош! Когда я бежал с Венеры, мне это удалось только потому, что я вспомнил рассказы моего приятеля Саймона о викторианском циркаче по фамилии Ля Рош. Тот придумал номер: забирался внутрь металлического шара и катился вверх по спирали. Каково, а? — Рэймонд просиял, глядя на маленького француза, и горячо пожал ему руку. — Очень рад знакомству. Вы родственник того самого Ля Роша? Его потомок, прапраправнук или кто-то в этом роде?

Ля Рош окинул Рэймонда взглядом с головы до пят.

— Я и есть Ля Рош, — изрек он. — Я — тот самый, оригинальный Ля Рош. Изобретатель сферы, движимой силой внутреннего перемещения. Я — Сизиф циркового мира.

— Хотите сказать, ваша семья сохранила секрет оригинального номера до наших времен? Блестяще!

— Я хотеть сказать, что я и есть тот самый Ля Рош.

— Ну да, но не настоящий же. Настоящий выступал больше ста лет назад.

— Не настоящий?!

— Давайте сменим тему, — вмешался профессор. — Не думаю, что вы знакомы с…

— Не настоящий?! — Француз топнул ногой. — Он говорить, что я не есть настоящий Ля Рош!

— Ну, так и есть, — подтвердил Рэймонд.

— Пфу! Вздор! — Ля Рош выхватил из кармана маленькую лайковую перчатку и хлестнул ею Рэймонда по лицу.

Шлёп!

— Послушайте! — возмутился Рэймонд.

— «Послушайте»? — вскричал Сизиф циркового мира. — «Послушайте»?! Вы говорить, что я не есть оригинальный Ля Рош. Вот что вы говорить!

— Ну да, так и есть, — сказал Рэймонд.

— Он подтверждать! — Француз топнул другой ногой. — Он плевать на мое честное имя! Он волочить мою репутация по лошадиный навоз!

— Вы ведете себя глупо, — сказал Рэймонд.

— Глупо?! Теперь он говорить, что я полный безумец!

И перчатка снова прилетела Рэймонду по щеке.

— Прекратите, — сказал Рэймонд. — Я всего лишь сказал...

— Я слышать, что ты говорить! Ты говорить, что моя сестра делать это за деньги с матросы в порту!

— Я ничего подобного не говорил!

«Шлёп!» — перчатка припечатала его в третий раз.

— Я вас предупреждаю, — сказал Рэймонд.

— Да неужели? — отозвался месье Ля Рош.

— Господа, господа, — вмешался профессор Мерлин, вклиниваясь в словесную перепалку со своим красноречием. — Давайте обойдемся без амбивалентности. Противоречия ведут к разногласию. Споры — к раздору, а раздор — к дисгармоничным обстоятельствам.

— Эта свинья всё начать! — запротестовал Ля Рош. — Он оскорблять меня. Он делать «пи-пи» на мои ботинки и наложить кучу в сумочка моей жены!

— Не было такого!

«Шлёп!» — снова отозвалась перчатка.

— Ну всё, — сказал Рэймонд, снимая пиджак и вручая его профессору Мерлину. — Еще одна пощечина, и я…

— И что ты? — Ля Рош изобразил чисто европейский жест пренебрежения.

— Я раздавлю тебя, как лягушку, — отрезал Рэймонд.

— Лягушка! — Ля Рош всплеснул руками. — Он называть меня лягушка! Он использовать «слово на букву Л» в присутствии дам! Моя честь, она требовать сатисфакции!

— Послушай, — довольно громко сказал Рэймонд, — мне жаль. Но ты не можешь быть тем самым Ля Рошем. Настоящий Ля Рош родился в 1857 году. Я видел снимки.

— Слышать его? — маленький француз воззвал к коллегам-артистам. — Теперь он заявлять, что у него есть фотографии того, как моя мать меня рожать! Грязный извращенец! Пистолеты мне, живо! Получай!

И, не говоря больше ни слова, месье Ля Рош пнул Рэймонда по лодыжке.

— Ой! — вскрикнул Рэймонд, хватаясь за ногу и принялся прыгать на одной ноге.

— Ой! — вскрикнул доктор Бактерия, когда Рэймонд всей тяжестью приземлился ему на ногу.

— И-и-ик! — вскрикнула леди Алостраэль: доктор Бактерия, падая со стула, потянул за собой скатерть и опрокинул чашу с пуншем прямо ей на колени.

— О-о-ох! — выдохнул Билли Пузырь, когда леди Алостраэль заехала ему локтем в лицо, пытаясь увернуться от лавины еды, летящей вслед за чашей с пуншем.

— Мой костюм! — взвыл Рэймонд, когда пирожные и эль водопадом обрушились на его брюки.

— Ох! — выдохнул профессор Мерлин, когда Рэймонд, попытавшись нанести Ля Рошу сокрушительный удар, промахнулся и вместо этого сбил с ног самого профессора.

А дальше началась форменная неразбериха.

* * *

Цирковые — народ сплочённый. Иначе нельзя. Жизнь в разъездах — штука суровая, так что они стоят друг за друга горой. И живут они по кодексу, который для постороннего означает одно: обидишь одного — обидишь всех.

Но они ведь тоже люди. И в столь замкнутом мирке случаются и соперничество, и ревность, и страсти, что бродят, словно подернутые плесенью яблоки «Брэмли» в бочке из-под «Смерти от сидра».

И время от времени они перекипают. И заливают пятнами весь ковер.

История умалчивает, кто первым запустил пирогом с заварным кремом. И в кого именно он целился. Но снаряд угодил в одну из сиамских тройняшек. Ту самую, что точила зуб на Феникс, несгораемую танцовщицу с веерами. Именно она швырнула тарелку в ответ, а Дисекто поймал её ухом. И пока он метался в поисках своей отвалившейся головы, кто-то опрокинул супницу на колени одному из шпагоглотателей. А суп был горячим.

Второй шпагоглотатель врезался в канатоходца, и тот рухнул прямо на Рэймонда, который как раз пытался помочь профессору подняться. Рэймонд отмахнулся от канатоходца и по ошибке заехал мистеру Аквафагу. Тот выхватил шпагу и тут же подвергся нападению трёх карликов, двух клоунов, циркового силача Геркулеса, Полли из «Дрессированных пуделей Полли», укротительницы Леоноры и Волшебного дракона Паффа — все они были страшно уязвлены тем, что их не упомянули в тексте раньше.

И тут, в этот самый миг, в помещение ворвалась полиция.

* * *