Величайшее шоу за пределами Земли. Глава 17

— Кажется, мы на месте, — сказал Рэймонд. И они действительно были на месте. В самом сердце пирамиды. На скотном дворе.

Он был огромным. Размером с добрых полтора футбольных поля. Высокие потолки. Бетон. Место, прямо скажем, прескверное. Воздух был спертым, а атмосфера — просто дрянь. От жуткого мрака, напоминавшего о Дахау, у Рэймонда волосы на затылке встали дыбом, а сердце ушло в пятки.

Здесь были загоны и клетки, но они, к счастью, пустовали. Имелась стоянка для грузовиков — новеньких, с иголочки машин. Виднелись краны, вилочные погрузчики и какие-то джипоподобные штуки для передвижения по территории. Все в сугубо земном стиле.

А еще здесь были стеллажи. Длинные алюминиевые стеллажи. Немного похожие на ячейки для яиц в дверце холодильника. Только гигантские. И на них держались пузыри. Две сотни пузырей. В каждом — свой жалкий груз. Одинокий, свернувшийся калачиком, спящий обнаженный человек.

— О Господи! — Рэймонда передернуло. — Это же мерзость. Какая-то дикая мерзость. Я не вынесу этого.

— Соберись, — Зефир соскочила с «Харлея». — Ты проделал такой путь. Справишься и с остальным.

— Ты же знаешь, я не справлюсь, — пробормотал Рэймонд слабым, полным пафоса голосом.

— Конечно, справишься. Итак, что будем делать? Расколотим все пузыри и выпустим людей?

— НЕТ! — Рэймонд вскинул руки и свалился с мотоцикла. — Только не здесь. Двести голых людей в состоянии шока. Даже не думай об этом. Мы должны позволить им спать и как-то доставить их на корабль в их нынешнем виде. Освободить их там. Осторожно. По одному.

— Ты настоящий гуманист, Рэймонд.

— Благодарю. — Рэймонд поднялся с пола и отряхнул свой кожаный прикид. — Ну, давай, — сказал он.

— Что «давай»?

— Твори свою магию, — сказал Рэймонд. — Превратись в вертолёт или ещё во что-нибудь и перевези всех этих людей на корабль.

— Я не могу этого сделать.

— Теперь моя очередь сказать: конечно, можешь. Ты же наколдовала «Харлей», правда?

— Да, наколдовала, но…

— Значит, сможешь наколдовать большой грузовик или что-нибудь в этом роде. Почему бы не наколдовать такой, — Рэймонд указал пальцем, — как вон тот? У него наверху есть специальный стеллаж для перевозки пузырей и всего остального.

Зефир посмотрела на Рэймонда, а Рэймонд — на Зефир.

— Ну? — спросил Рэймонд. — Что?

Зефир покачала своей красивой головой.

— Ты умеешь водить большой грузовик?

— Вообще-то, умею. — Рэймонд скрестил руки на груди.

— Например, такой, на который ты только что указал?

— Если кабина у него устроена так же, как у земных грузовиков, то да.

— Ну так почему бы тебе просто не не подогнать вон тот грузовик и не воспользоваться им?

— О, — сказал Рэймонд. — Понял. Да, точно, хорошо.

Вокруг ни души. Все, наверное, отмечают государственный праздник, подумал Рэймонд: торчат в цирке или смотрят трансляцию по телевизору. Рэймонд забрался в кабину огромного, новенького грузовика с тем самым специальным стеллажом наверху для перевозки пузырей и всего остального.

Кабина выглядела точь-в-точь как любая кабина, какую Рэймонд видел в жизни. С чего бы это?

Рэймонд внимательно осмотрел руль. На глянцевой накладке в центре руля было написано: «Компания «Большегрузы ACME», Эдем».

— Ну, это многое объясняет, не так ли? — Ключи торчали в замке зажигания. Рэймонд завёл мотор и подогнал огромный грузовик к Зефир. — Проще простого, — сказал он, спрыгивая вниз. — Как отнять конфетку у младенца.

— Позже, — сказала Зефир. — Давай поторопимся и погрузим этих людей.

— И осторожно. Смотри, не закрой маленькие вентиляционные отверстия под сиденьями.

— Настоящий гуманист.

— Еще раз благодарю.

— Ну так давай, — сказала Зефир.

— Давай? Я? Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, Рэймонд, иди и найди нам помощь. Вдвоем у нас на это уйдут часы.

— Но здесь никого нет, — сказал Рэймонд.

— А ты сходи к охраннику на воротах. Потребуй подмоги — ну, знаешь, как это делается.

— Ладно.

Рэймонд зашагал обратно к входу в пирамиду. Пару раз он оглянулся на Зефир. Она и правда была просто невероятна: так бережно закатывала пузыри в грузовик. Такая сильная. Такая уверенная. Но кто она на самом деле? Уж точно не человек. Магия, что ли? Какое-то колдовство? Рэймонд понятия не имел.

Он пошел дальше.

Охранник сидел в своей сторожке. Рэймонд видел его затылок через заднее окно. Ноги охранника были закинуты наверх. Он смотрел портативный телевизор. Подойдя ближе, Рэймонд разглядел, что именно он смотрит.

Цирк профессора Мерлина.

Рэймонд остановился у окна и заглянул охраннику через плечо. Профессор был в полном облачении шпрехшталмейстера: белый цилиндр, фрак в блестках, сапоги для верховой езды — полный комплект. Он щелкал хлыстом. Дрессированные пудели Полли выполняли свои номера. Судя по всему, представление было весьма причудливым. На собаках были костюмчики: дамы и кавалеры, шляпы с перьями и крошечные шпаги. Они гарцевали на задних лапах, танцевали менуэт, кланялись и делали реверансы.

И те, что играли на клавесине и виолончели, судя по всему, действительно играли.

— Ну и дичь, — прошептал Рэймонд. — Погодите, это еще что?

Экран внезапно погас. Затем на нем появились плечи и голова шакала-диктора.

— Мы прерываем нашу программу, — произнес Хамфри Гог-Магог (ибо это был именно он), — ради экстренного выпуска новостей. Двадцать минут назад наше «летающее око» зафиксировало массовое убийство, совершаемое в юго-восточной части города. Снимки уже прошли обработку в центральной компьютерной системе, и наш канал, вновь подтверждая звание первого в мире новостей, транслирует четкие изображения двух серийных убийц.

На экране вспыхнули два снимка, бок о бок. Фотографии были очень четкими и цветными. На одной был Рэймонд. На другой — Зефир.

Охранник дернулся в своем кресле.

Рэймонд не знал, что делать.

Охранник потянулся к телефону.

Рэймонд прикусил костяшку пальца.

Охранник начал набирать номер.

Рэймонд метнулся к двери сторожки и рванул её на себя. Охранник в ужасе уставился на него. Рэймонд в ужасе уставился на охранника. Затем Рэймонд вырвал телефонную трубку у него из рук и обрушил её на голову охранника. Снова, и снова, и снова, и снова.

* * *

— Не бейте меня больше. — Саймон вздрогнул и прикрыл голову. Он находился в комнате для допросов полицейского участка Брэмфилда.

Это было неприятное помещение, залитое слишком ярким светом — они всегда такие, это делает их еще более гнетущими. Саймон съежился за мерзким столом с дешевой пластиковой столешницей. На нем стояла огромная полная пепельница. Они всегда там стоят. То ли по традиции, то ли по какому-то старинному уставу, то ли еще почему. А может, просто сократили штат уборщиков.

Констебль, у которого была сестра, прислонился к стене. Он уже снял снаряжение для разгона беспорядков и курил сигарету.

Инспектор Д’Рянь, который только что колотил Саймона по голове, сел перед мерзким столом и отодвинул в сторону полную пепельницу. Сам он не курил. Бросил.

Среди полицейских инспекторов нынче вошло в моду бросать курить. Кажется, это связано с тем, что представителям власти теперь не к лицу появляться на публике с сигаретой в зубах — неполиткорректно.

Саймон припомнил, что читал статью на эту тему. В ней, правда, еще говорилось, что инспектора полиции в идеале должна играть женщина. По возможности — Хелен Миррен.

И уж точно в статье не было ни слова о том, что главного подозреваемого можно бить.

— Оставьте меня в покое, — завыл Саймон. — Я требую женщину.

— Запишите это, констебль, — сказал инспектор. — Даже под стражей подозреваемый ничуть не умерил свой аппетит к женской плоти.

— В смысле? — переспросил Саймон.

— Так, приступим, Саймон, — произнес инспектор.

— Саймон? — отозвался тот. — А куда делось «сэр»? Ой! — вскрикнул он, когда инспектор снова отвесил ему подзатыльник.

— Уверен, ты уловил суть, Саймон.

— Еще бы, как не уловить.

— Ну что, пройдемся по твоим показаниям еще разок?

— О да, с превеликим удовольствием. Слушать это в шестой раз — для меня просто праздник какой-то.

— Сэр, — подал голос констебль, у которого была сестра.

— Констебль? — отозвался упомянутый сэр.

— Мне зафиксировать в протоколе, что «подозреваемый поскользнулся и ударился головой о батарею»?

Инспектор вопросительно приподнял бровь, глядя на Саймона.

— Буду счастлив пройтись по своим показаниям еще разок, — поспешно сказал Саймон. — Если это поможет вам в ходе следствия.

— Вот и молодец. Итак, — инспектор Д’Рянь зашуршал бумагами перед собой. — Ага, вот. Курятник. Расскажи-ка еще раз про курятник.

— Там находится нечто. Ужасная демоническая тварь. Это Сатана. Они его называют Курице-Фер.

— Курице-Фер. — Инспектор подчеркнул слово в протоколе. — Значит, наполовину человек, наполовину курица?

Констебль, у которого была сестра, прыснул: — Половинка человека, половинка курицы, полпинты светлого и пачка чипсов, да, шеф?

— Спасибо, констебль. И поменьше этого вашего «шеф».

— Но, сэр, по телевизору всегда говорят «шеф».

— Тогда говорите в меру. И затушите эту чертову сигарету.

— Слушаюсь, сэр. Простите, шеф.

— Да поймите же, — сказал Саймон. — Это действительно важно. Они говорили о конце света, о том, что эта тварь захватит власть, и всякую безумную чушь. Это масштабный заговор. Задержите их всех. Я помогу вам развязать им языки.

— Заговор. В котором замешаны З.В.Е.Р.И.? Те террористы, что украли твои деньги? Из-за чего ты и отправился к Долговязому Бобу?

— Земляки, Возжелавшие Еретической Реинкарнации Инферно. Послушайте, я выложил всё, что знал. Вы должны немедленно вернуться туда.

— И арестовать получеловека-полукурицу?

— Нет, уничтожить. Взорвать. Сжечь.

— Что ты, собственно, и собирался проделать при помощи канистры бензина.

— Да, — подтвердил Саймон.

— Ты собирался сжечь курятники.

— Да, — сказал Саймон.

— И тебе велел это сделать Господь Бог.

— В смысле? — переспросил Саймон.

— Бог. Неужели ты забыл о Боге? О том самом Боге, который, по твоим словам, диктовал тебе ту книгу? Книгу, за которой ты собирался подняться наверх, но вместо этого решил дать дёру.

— А-а-а, вот какой Бог, и книга…, — протянул Саймон.

— А-а, — повторил инспектор. — И этот Бог сообщил тебе, что дьявол — это курица, и поэтому тебе следует сжечь курятники дотла.

— Я ничего подобного не говорил.

— Да нет, говорил. — Инспектор показал Саймону протокол. — Вот здесь, смотри.

Саймон уставился в бумагу, разинув рот.

— Вы только что вписали это карандашом! Вы зачеркнули то, что я на самом деле сказал.

— Когда это напечатают, ты не заметишь никакой разницы.

— В смысле? — снова переспросил Саймон.

— Может, поговорим о «Ягуаре»? — спросил инспектор. — О том самом «Ягуаре», в котором я тебя застукал, когда ты катался в нетрезвом виде?

— Он принадлежит женщине, которую, по-вашему, я убил.

— Вы всё записали? — спросил инспектор констебля.

— Так точно, шеф. Подозреваемый ответил: «Он принадлежит женщине, которую я убил».

— Ничего подобного я не говорил! — Саймон забарабанил кулаками по мерзкой пластиковой столешнице.

— Почему бы тебе просто не признаться, Саймон? Ты влип по полной, и сам это прекрасно знаешь.

— Я невиновен. И вы это прекрасно знаете. И не заставите меня подписать эти фальшивые показания. Свободу Брэмфилдскому Узнику, вот что я скажу! — Саймон скрестил руки на груди и принял решительный вид.

— Мне вписать карандашиком «поскользнулся и приложился головой о батарею», шеф?

— Думаю, да, констебль. И лучше добавьте: «после чего он несколько раз ударился головой о стол, выбив себе несколько передних зубов».

— Нет! — взвизгнул Саймон. — Только не зубы! Что угодно, только не зубы!

— Тогда колись, парень. Мне нужно полное признание. Причем короткими цитатами для броских заголовков: «Бог велел мне это сделать, — заявляет Брэмфилдский мясник». Начнем с чистого листа или ты все-таки подпишешь те показания, что я составил в твое отсутствие? Я уже и фотокопии для прессы подготовил.

— Послушайте, — взмолился Саймон. — Пожалуйста. Клянусь, я никого не убивал. Книга всё объяснит. Там всё есть.

— В книге Бога?

— Не Бога. В книге из будущего. Той самой, за которой охотятся Долговязый Боб и его чокнутые приспешники. Всё в ней. Если хотите подкинуть прессе сенсацию, просто подождите, пока прочтете эту книгу.

— И это та книга, которая, как ты утверждаешь, спрятана в... — инспектор заглянул в протокол, — «тайнике в кустах на вершине холма с видом на ферму Долговязого Боба»?

— Значит, это вы вычеркивать не стали?

— Пока нет. Я послал офицера на поиски этой книги. Он должен вернуться с минуты на минуту.

— Хорошо, — сказал Саймон. — Отлично. Тогда вы всё поймете. Сами увидите.

— Очень на это надеюсь. Потому что, если нет, — инспектор указал на стоматологическую гордость Саймона, — мир впредь будет знать тебя под кличкой Шамкающий.

Саймон съежился.

Раздался стук в дверь.

— А вот и зубная фея, — сказал инспектор Д’Рянь. — Войдите!

На пороге возник констебль — тот самый, у которого не было сестры, зато он однажды видел ордер на обыск. Дерек, кажется? Или тот другой был Дереком? Впрочем, неважно.

— Ну что, констебль? — инспектор поднялся из-за убогого стола. — Нашли эту волшебную книгу?

Констебль Дерек, а именно так его и звали, достал свою собственную книжицу — официальный блокнот столичной полиции. И принялся читать. Вслух.

— Действуя по указанию полицейского инспектора Дряни…

— Поздно, — прервал его инспектор.

— Поздно, сэр? Для чего, сэр?

— Для шуток по поводу моей фамилии, констебль. Если уж затеваешь повторяющуюся шутку про чью-то фамилию, её нужно запускать с самого начала и тянуть до конца.

— Как ту, что про мою фамилию, — услужливо подсказал Саймон. — И мою шляпу.

— Именно, — кивнул инспектор. — Нельзя просто так взять и ввернуть её ни к селу ни к городу, это не работает. Не смешно.

— Оу, — протянул констебль, у которого не было сестры, зато он однажды видел ордер на обыск (что, вероятно, само по себе было сквозной шуткой, но не очень удачной). — Мне тогда начать сначала?

— Будьте любезны.

— Слушаюсь, сэр, — констебль откашлялся. — Действуя по указанию полицейского инспектора Д’Рянь, я в установленном порядке проследовал к описанному мне ранее «тайному кусту» на вершине холма, откуда открывается вид на куриную ферму некоего Роберта Попкина…

— Стоп! — рявкнул инспектор Д’Рянь. — Роберта кого?

— Попкина, сэр.

— Вы это сейчас выдумали, констебль. Это не смешно. Это ребячество.

— А по-моему, довольно забавно, — вставил Саймон. — Я с ним в одну школу ходил. Не то чтобы я когда-нибудь позволял себе грубости по поводу его фамилии.

— Ну ещё бы, — отрезал инспектор. — С твоей-то фамилией…

— И то верно, — согласился Саймон. — Может, констебль продолжит? Я начинаю нервничать.

— Продолжайте, констебль.

— Да, сэр, — продолжил констебль. — Обнаружив вышеописанный мне «тайный куст», я приступил к поискам книги, на которую ссылался подозреваемый в своих показаниях. В ходе обыска я наткнулся на пустую бутылку из-под хереса, подходящую под описание бутылки, украденной у мистера Килгора Спраута, которого мы официально допросили в связи с нынешним местонахождением подозреваемого.

— Очень хорошо, констебль. Добавим это в обвинительный акт.

— Благодарю, сэр. Бутылка сейчас у криминалистов. Уверен, мы найдем на ней отпечатки пальцев.

— Отлично. Продолжайте.

— Продолжать, сэр?

— Книга, парень. Ты нашел книгу?

— Нет, сэр.

— Нет, сэр?

— Никак нет, сэр. Никакой книги там не было.

— В смысле? — это снова было то самое «в смысле» Саймона.

— Никаких следов книги, сэр. Только куча куриных перьев и просто ужасная вонь.

* * *

Если у аур есть запах, то аура Рэймонда сейчас смердела нещадно. Он, пошатываясь, вернулся к Зефир, которая возилась с пузырями. Она увидела выражение его лица и — кем бы она ни была на самом деле — тоже почуяла запах его ауры.

— Что случилось? — спросила она.

— Кажется, я только что убил охранника.

— Зачем?

Губы Рэймонда задрожали.

— Он увидел нас по телевизору. Наши лица были на экране. Нас разыскивают за убийство.

— Тогда нам лучше поторопиться. Иди помоги мне.

— Зефир, кажется, я только что убил охранника.

— Я слышала. А теперь иди и помоги.

— Зефир, умоляю.

Зефир подошла и обняла Рэймонда. Прикосновение её тела. Аромат её духов. Она поцеловала его.

— Ты заглядывал в его ланч-бокс? — спросила она.

— В ланч-бокс? Э-э... нет.

— А стоило бы. Полагаю, в его сэндвичах был спрятан «Джордж».

— О Господи, — простонал Рэймонд, давая волю слезам.

— Если ты их не спасёшь, все эти люди погибнут. Ты собираешься и дальше реветь или поможешь с погрузкой?

— И то, и другое, — всхлипнул Рэймонд.

— Хорошо, — сказала Зефир. — Тогда за дело.

И они взялись за дело.

Вероятно, они справились бы куда быстрее, если бы не хныканье Рэймонда, перемежавшееся «ценными советами», как ускорить процесс погрузки. Когда Зефир наконец надоело и то, и другое, она отвесила Рэймонду оплеуху и заставила его сидеть в грузовике, пока сама не закончила работу.

— Вот и всё. — Зефир закрепила последний пузырь на специальной стойке и забралась в кабину к Рэймонду.

— Полегчало? — спросила Зефир.

— Да, — шмыгнул носом Рэймонд.

— Тогда возвращаемся на корабль. — У Зефир не было часов, но стоило ей взглянуть на запястье, как они услужливо появились. — У нас двадцать минут.

— Успеем, — Рэймонд повернул ключ зажигания, заставил двигатель довольно заурчать и вдавил педаль газа в пол.

— Тише, — сказала Зефир.

— Конечно, тише. Я просто хотел послушать, как рычит мотор, только и всего.

— Поехали, — скомандовала она.

И Рэймонд поехал. Проезжая мимо будки охранника, он вытянул шею в надежде заметить хоть какое-то движение. Но там было тихо.

— Черт возьми, — процедил Рэймонд. — Черт, черт, черт возьми.

— Здесь поверни налево.

— Вообще-то, направо.

— Налево, Рэймонд.

— Ты уверена? Я бы повернул направо.

— Поворачивай налево, или я снова тебя ударю.

Рэймонд повернул налево: — Не уверен, что мне нравится этот новый элемент дисциплины в наших отношениях.

— В конце улицы — направо.

— Только без рукоприкладства. — Рэймонд свернул направо.

— Тогда веди себя прилично.

Рэймонд нахмурился и продолжил путь. С огромным грузовиком он справлялся на удивление неплохо: передачи переключал плавно, с пневматическими тормозами обращался бережно. После пары ситуаций, когда они чуть было не отправились на тот свет, он даже сообразил, по какой стороне дороги положено ехать. — Как у нас со временем? — спросил он.

— Осталось минут десять.

— Профессор успеет вернуться на корабль вовремя?

— Минута в минуту. Он профессионал.

— Эй, смотри, впереди причал! Кажется, мы всё-таки успеваем.

— Красный свет, Рэймонд! Красный свет!

— Вижу я, вижу! — Тяжелый грузовик мучительно содрогаясь, замер у светофора.

— Ты его не видел.

— Да видел я его! — Рэймонд опустил стекло, выставил локоть и принялся небрежно барабанить пальцами по дверце. Внутри у него всё дрожало от страха. Напряжение копилось и росло, особенно теперь, когда до корабля было рукой подать. Рэймонд начал слегка раскачиваться на сиденье. Улица перед глазами то и дело расплывалась.

— У нас ведь получится, правда? — спросил он дрожащим, срывающимся голосом.

— Конечно, — сказала Зефир. — Теперь нас ничто не остановит.

По воле случая они остановились прямо у кафе на углу. Кафе это, по правде говоря, было престранное. Очень широкий дверной проем, высоченный потолок. Рассчитано оно было на более экзотическую публику из других миров. Не двуногую. Не из рода Homo sapiens. Или каких-либо его производных.

Что-то вроде того бара из «Звездных войн», где диковинные пришельцы играли на невообразимых инструментах. Но лишь отчасти.

На деле же в музыкальном автомате гремела Faith No More, а фанаты конкурирующих спортивных брендов мутузили друг друга сатурнианским аналогом кия для снукера. Той самой модели, что была разработана «с учетом щупалец».

Один подозрительного вида инопланетянин, растянувшись на трех сиденьях у окна, лениво наблюдал за уличным движением. Его звали Абдулла, и был он летающей морской звездой с Урана.

И вот Абдулла приметил новенький грузовик аукционного дома. А вместе с ним разглядел и груз, который тот вез. И нашло на Абдуллу крайнее раздражение, и воззвал он громко к небесам, ну или хотя бы к потолку: «Какой-то ублюдок спер моих Джорджей!»

И узрел он водителя угнанного транспортного средства, и новые слова посыпались из его неприглядного ротового отверстия. «Это же тот остолоп из Брэмфилда, за чью голову на Венере назначена нехилая награда. Как его занесло сюда?»

Абдулла высунул в щель для писем свою пугающую псевдоподию с вращающимся глазным отростком, протянул её через тротуар и вдоль борта огромного новенького грузовика, чтобы проследить за направлением, куда так пристально уставился Рэймонд.

— Гляди-ка, — пробасил огромный Абдулла. — Вижу кое-что на букву «С». Неужели это тот самый корабль, украденный у моего величайшего правителя, султана Урана, сотню с лишним лет назад? Или моя устрашающая псевдоподия с вращающимся окуляром меня подводит? Нет! Это точно чертова «Саламандра». Официантка!

— Ну, чего надо? — Официантка была по большей части бесформенным простейшим. Однако на ней красовались фартук и парик из обесцвеченных волос, она жевала жвачку и изъяснялась тем самым гнусавым бруклинским акцентом, который всегда присущ официанткам в американских фильмах.

— Ну, чего надо? — повторила она. — Придурок, — добавила она для верности.

— Телефон, — сказал огромный Абдулла.

— В подсобке.

Абдулла непристойно приподнялся и поплыл в глубь кафе. Отвратительным отростком он снял непомерно большую трубку (сконструированную с учетом щупалец) и приложил её к той части себя, которая у него отвечала за ухо.

— Номер, пожалуйста, — отозвался голос телефонистки.

— «Инопланетянин звонить домой», — пророкотала летающая морская звезда. — Уран, живо. Мне нужно поговорить с султаном.

* * *

— В полицию, живо. Мне нужно поговорить с полицией.

Это был охранник из аукционного дома. Слегка помятый в районе головы, но всё ещё по эту сторону могилы. — Да, полиция, алло. Те двое психов, которых ищут за массовые убийства. Они были здесь. Мужчина и женщина, да. Они…

— …похитили нашу последнюю партию Джорджей, — вклинился сменный охранник аукционного дома, только что пришедший на дежурство. — Я видел, как они проезжали мимо. Женщину я тоже узнал. Она приехала с цирком, была на том огромном корабле, что пришвартовался в порту чуть раньше.

— Ты всё это записал? — спросил охранник с побитой головой.

— Будем считать, что да, — последовал услужливый ответ. — Группа вооруженного захвата уже выдвигается к докам. Подтягивайся сам, если чувствуешь в себе силы.

— Премного благодарен, — сказал охранник. — Так и сделаю.

* * *

— Премного благодарен, — сказал инспектор Д’Рянь. — А теперь не соблаговолите ли вы подписать здесь, здесь и вот здесь тоже.

— Я откажусь от всех показаний в суде, — заявил Саймон, ставя подписи под ложными признаниями.

— Само собой. Все так делают.

— Я скажу им, что вы угрожали выбить мне зубы, если я не подпишу.

— Полагаю, так оно и будет, да. Подпиши-ка и эту бумагу, будь любезен.

Саймон подписал и её.

— Вы так ничего и не поняли, да? — спросил он. — Эта тварь там, в курятнике. Её необходимо уничтожить.

— Разумеется. Это всё прописано в Книге Господней. Жаль только, что Господь забрал её с собой. Продолжай подписывать.

Саймон продолжил подписывать.

— Книга у них. Тот запах в кустах, где было логово — это был запах этой твари. Вы должны что-то предпринять.

— Я и предпринимаю. Оформляю показания серийного убийцы, который сам во всём сознался. Подпиши и эту.

Саймон подписал и эту.

— Вы ещё пожалеете. Я найму себе по-настоящему крутого адвоката. Женщину. Такую, чтоб была похожа на Хелен Миррен.

— За счёт государственной юридической помощи? Сильно сомневаюсь. Подпиши-ка ещё вот здесь.

— А это еще что?

— Мой альбом для автографов. Ты первый серийный убийца, которого я арестовал.

— Ладно, пойдет. — Саймон расписался. — И что вы там плели про бесплатную юридическую помощь? Мне она не нужна. Я могу позволить себе лучших.

— На зарплату садовника? Ты, должно быть, шутишь. — Инспектор Д’Рянь спрятал свою книжку в карман.

— Забудьте про мою зарплату, — Саймон вернул инспектору ручку. — Вы прекрасно знаете, сколько у меня денег. Вы сами считали мой выигрыш, когда обыскивали меня наверху. Эти деньги сейчас заперты в вашем сейфе. Выиграны честно. В этой стране есть два вида правосудия: одно для богатых, другое для бедных. Теперь я могу позволить себе правосудие для богатых.

Саймон ослепительно улыбнулся.

— Вот так-то.

— Неужели? — инспектор Д’Рянь поправил сальные пряди на лбу. — Что ж, весьма любопытно. Не припомню, чтобы у Саймона при обыске нашли хоть какие-то деньги. Вы помните, констебль?

— Никак нет, сэр-шэф, — ответил констебль, тот самый, у которого была сестра, и покачал головой. — Вообще никаких денег не припомню.

— В смысле? — выдавил Саймон.

— Констебль, у которого не было сестры, зато он однажды видел ордер на обыск, — обратился инспектор Д’Рянь, — вы помните, чтобы мы клали в сейф наверху целое состояние двадцатифунтовыми банкнотами?

— Нет, сэр. — Этот констебль тоже покачал головой. — Насколько я помню, у подозреваемого мы нашли лишь потрепанный бумажник с запиской от врача, которую вы назвали важной уликой. Но деньги? Нет, сэр. Я бы точно запомнил, если бы у подозреваемого при себе была крупная сумма, да еще и двадцатифунтовыми купюрами, рассованными по всем карманам — причем многие из них нам пришлось вырывать у него из пальцев во время обыска.

— В смысле? — снова выдавил Саймон.

— Вот такие дела, — инспектор Д’Рянь картинно развел руками. — Вернее, в твоем случае — никаких дел. Денег нет.

— В смысле? — Саймон перешел на такой визг, какого от него еще не слышали. — Денег нет? Что?!

— Разумеется. Ты ведь был пьян, когда я тебя задержал. Провалил алкотест, не помнишь? Ах да, конечно, не помнишь. Потеря кратковременной памяти и всё такое.

— Что? Что?! — Саймон задергался на стуле, нелепо размахивая руками, как безумный. — Этого не может быть! Вы не имеете права так со мной поступать. Вы не можете просто украсть мои деньги, заставить меня подписать ложные показания и игнорировать всё, что я вам говорил. Вы не можете так поступить. Не можете!

— А вот и могу, — инспектор Д’Рянь осклабился. — Я могу всё, что захочу. Ты — маньяк-убийца. Никому не будет дела до того, что с тобой станет, и никто не поверит твоим словам, против моих.

— Нет! — взвизгнул Саймон. — Нет, нет, нет!

— Он что-то разошелся, сэр-шэф, — вставил констебль, который уже прикидывал, какой именно скутер купит на свои внезапно свалившиеся с неба деньги. — Может, угостить его дубинкой?

— Не стоит, — инспектор продолжал улыбаться. — Вот что. Сходи-ка лучше за полицейским врачом. Скажи, что у нас тут клиент буйный, пусть прихватит свой шприц побольше.

— Нет! — заскулил Саймон.

— Слушаюсь, сэр-шэф, — кивнул констебль. — Смирительную рубашку тоже захватить?

— Отличная мысль, констебль.

— А как насчет кожаной маски, с решеткой около рта?

— Нет! — закричал Саймон. — Нет, нет, нет!

— И это тоже отличная идея. Ну же, констебль, поторопитесь. У Мясника из Брэмфилда уже пена у рта выступает. Чем скорее его упекут под замок и накачают фенобарбиталом, тем крепче мы будем спать в своих кроватях.

— Неееееееееееееееееееееееееееееееееееееееееееееееееееееееееееееееееееет! — взвыл Саймон.

* * *

— Бииииииииииииииииииииииииииииииииииииииип! — Красный сигнал светофора сменился зеленым, и машины загудели.

Рэймонд неуклюже завозился с рычагом переключения передач на огромном, с иголочки, грузовике аукционного дома.

— Шевелись, — поторопила его Зефир. — Нам нужно успеть к профессору. Мы должны убраться с этой планеты как можно скорее.

Рэймонд взял себя в руки, воткнул передачу и двинул тяжелую машину вперед.

— Там охранник у ворот дока, — сказал Рэймонд, заприметив препятствие. — И у него в руках планшет для бумаг.

— Сейчас не до того. Дави его.

— Не буду.

— Будешь. — Зефир схватилась за руль, и грузовик вильнул в сторону охранника.

Пока тот в ужасе улепетывал, спасая свою жизнь, грузовик в щепки разнес его будку. Электрочайник, электрообогреватель, вентилятор, телевизор, непристойные журналы — всё пошло под колеса.

— Скоты! — выругался охранник, выхватывая переносной телефон. — Соедините с полицией!

Виу-виу! — послышался вой полицейских сирен.

— Вот чем мне нравится Сатурн, — заметил охранник. — Полиция всегда под боком, когда она нужна.

— Я слышу сирены, — простонал Рэймонд. — Как думаешь, выдержит корабельный трап вес такой махины?

— Нет, — ответила Зефир. — Но продолжай ехать. — То она была здесь, а в следующий миг — исчезла. Рэймонд направил грузовик к трапу, который теперь чудесным образом оказался усилен мощными стальными балками.

Интересно, как она это делает, подумал Рэймонд, переключая передачу и нажимая на гудок, который отозвался раскатистым «Бииииии-ип!», после чего он предельно осторожно въехал по трапу в недра «Саламандры».

Залязгали шестерни, зашипела гидравлика. Трап поднялся и плотно закрыл борт корабля.

Дело в шляпе.

Рэймонд заглушил двигатель. Выбрался из кабины. Вскарабкался по многочисленным трапам и наконец присоединился к Зефир, стоявшей на палубе.

— Мы сделали это, а? — Рэймонд вскинул кулаки к небу, сгреб Чудотворную в охапку и поцеловал её. — Мы справились!

— Справились, — Зефир высвободилась из его пылких объятий. — Но посмотри туда.

Рэймонд посмотрел. Весь причал теперь был наводнен тем, что называют «силами правопорядка». Дюжина черно-белых патрульных машин, точь-в-точь как американские на Земле. Офицеры сновали туда-сюда. Вскидывалось оружие. Крики и толкотня. Далекий рокот лопастей возвестил о скором прибытии трех штурмовых вертолетов.

— Черт побери, — выдохнул Рэймонд. — Уматываем отсюда. Запускай пространственный привод, произноси свои волшебные слова. Давай взлетать!

Зефир покачала головой: — Мы не можем.

— В смысле «не можем»? Ты о чем?

— О том, что мы не можем покинуть планету.

— Терпеть не могу тебе противоречить, но я настаиваю. Где профессор?

— Там, — Зефир указала за пределы доков в сторону города. — Где-то там, с цирком. Они не вернулись, Рэймонд. Случилось что-то ужасное.