Величайшее шоу за пределами Земли. Глава 21

— Что ты им сказал? — спросил профессор Мерлин.

— Ну, мне нужно было хоть что-то им сказать. — Рэймонд рухнул на набитую до отказа софу. — Они будут отличными бойцами, если дело дойдет до сражения. Но сейчас мы не можем позволить им разнести корабль в щепки. Вам придется спускать им еду. И всё, что найдется из выпивки. На веревке или как-нибудь еще.

— Тра-ля-ля, тру-лю-лю. — Старик приподнял парик и смахнул пыль с головы. — Итак, за работу. Мы на всех парах идем к Эдему. Излагай же свой план.

— План? — вздохнул Рэймонд. — Надо полагать, план по спасению полярных отверстий Земли от закатывания в асфальт эдемитами.

— Алетично, моя дорогая лапшичка. В смысле философских концепций истины, необходимости, возможности и случайности. Выкладывай план, бро.

— У меня нет плана, — отрезал Рэймонд, — и вы прекрасно об этом знаете. Я ничего не смыслю в Эдеме и понятия не имею, как помешать им осуществить их злодейские замыслы.

— Прескверные новости. — Профессор скорчил самую удрученную гримасу. — Я-то надеялся, мы просто сверим часы, как в прошлый раз.

— Вряд ли. — Рэймонд покачал головой так, что не осталось сомнений в его отношении к этой затее. — Предлагаю собрать всех ваших уникальных артистов за одним столом, и, раз уж у нас снова общий кризис, попытаться сообща наколдовать план — примерно так же, как вы вызвали Зефир.

От одного упоминания её имени у Рэймонда защемило сердце, но мужчина должен делать то, что должен, — вся эта бравада и прочие мужские штучки.

Профессор Мерлин потеребил подбородок. — В твоих словах есть мудрость, но мои артисты измотаны.

— Я тоже измотан, — сказал Рэймонд. — И на душе кошки скребут. Но я готов сделать всё, что в моих силах. Знаете, я вообще-то обычный водопроводчик из Брэмфилда. Вы когда-нибудь слышали, чтобы водопроводчик спасал мир?

— Марио, — сказал профессор. — И его брат Луиджи.

— Сделаю вид, что я этого не слышал.

— Виноват. Итак. — Профессор Мерлин вскочил на ноги, покачиваясь на скрипучих коленях. — Что ж, решено. Да будет так, воистину и все такое. Мы созовем военный совет. Я распоряжусь спустить воинам перекус, велю пройтись тряпкой по парадному салону, и мы все соберемся там через полчаса. Что скажешь?

— Звучит неплохо, — ответил Рэймонд. — Погнали.

* * *

— Обратный отсчет, — произнес режиссер. — Пять, четыре, три, два, один. Начали.

— Добрый день, и всем привет! — Шакалоголовый в щегольском смокинге оскалил два ряда зубов. — С вами Хамфри Гог-Магог, прямой эфир из Дворца Небесных Наслаждений. Для меня огромная честь и великое смирение иметь привилегию представить вам человека, который не нуждается в моих представлениях. Наш благодетель, наш правитель, человек, которого мы обожаем и перед которым преклоняемся, его великолепие, его красота, сам именинник собственной персоной — встречайте, Великий Герцог!

Хлоп-хлоп-хлоп, выдал аппарат с записанными аплодисментами, хлоп-хлоп-хлоп и восторженные крики.

Те жители Фогерти, кого еще не выгнало из домов бушующее пламя, пожирающее город, и кто наблюдал за всем этим в прямом эфире, дружно встали, чтобы выключить телик и поставить чайник.

— Не переключайтесь! — возопил Хамфри. — Эта трансляция имеет мировое значение и касается лично вас. Его Королевское Высочество…

— Спасибо, Хамфри. — Жирное лицо здоровяка заполнило весь экран. — Люди добрые, — улыбнулся он. — Я обращаюсь к вам в этот день, в этот особый праздник, который я даровал вам в честь своего дня рождения, вовсе не для того, чтобы поблагодарить за тысячи открыток и добрых пожеланий, которыми вы меня осыпали…

— Потому что этот жирный ублюдок не получил ни одной, — шепнул Хамфри оператору.

— …но с печалью в сердце, дабы сообщить, что объявляю чрезвычайное положение мирового масштаба. Сегодня наша столица подверглась вероломному нападению и была предана огню. Вы и сами видели это на экранах своих телевизоров.

— Наши доблестные пожарные не смогли обуздать пламя…

— Потому что ты сам дал им выходной, придурок, — прошептал Хамф.

— Тысячи людей охвачены ужасом, дома разрушены, бизнес разорен. Трагедия. Какая трагедия. — Маленькие трубочки, искусно спрятанные на висках Великого Герцога, выпустили «слезинки», которые потекли по его щекам. — Шмыг-шмыг, — произнес Великий Герцог. — Сердце разрывается.

— Ага, как же, — прошептал Хамф.

— Это кошмар, которого мы все втайне опасались. Вероломное нападение эдемитов. Этой воинственной и тиранической расы, под чьим игом мы слишком долго изнывали.

— Кто бы говорил.

— Я и сам, — продолжал Великий Герцог, — родом с Эдема. Но я не такой, как они. Я один из вас. Я неустанно боролся за независимость Сатурна. Но здесь, как, впрочем, на Уране и Марсе, коварные эдемиты насаждали свою культуру, свои товары и свой язык.

Жаль, что Рэймонда здесь не было. Это бы многое ему объяснило.

— Мы импортируем их товары, они заправляют нашей экономикой, а теперь стремятся нас уничтожить. Неужели мы будем стоять в стороне и смотреть? Будем ли беспомощно наблюдать, как горят наши прекрасные города? Или нанесем ответный удар? Поднимем оружие против злобного тирана и сокрушим его до основания?

— Может, это просто предлог, которого он ждал годами, чтобы поквитаться с ненавистным братцем? — прошептал Хамфри. — Или я просто стал законченным циником?

— Мой собственный брат… — Великий Герцог пролил еще больше слез. — Один из нашей тройни, мой близнец, король Эдема Эдди. Как, спросите вы, может такой миролюбивый, милосердный человек-душка, как я, направить руку войны против собственной плоти и крови? С великой скорбью, вот как. Но он пользовался нами и угнетал нас, и мы больше этого не потерпим. Я объявляю полную мобилизацию. Армию привести в полную боевую готовность, военно-воздушным силам — приготовиться к атаке. Мы выступаем против Эдема. Мы в состоянии войны.

— Слава Сатурну! — Великий Герцог вскинул пухлый кулак. — Благодарю за внимание.

— Снято, — сказал режиссер. — Запускайте гимн.

Жирный Великий Герцог отер с лица фальшивые слезы. — Думаю, вышло довольно недурно. А ты как считаешь, Хамфри?

«Если любишь иронию, то просто блеск», — подумал шакалоголовый. — Потрясающе, сир, — сказал он, подбегая и низко кланяясь. — Надеюсь, вы окажете мне честь стать эксклюзивным военным корреспондентом на все время конфликта.

Великий Герцог погладил свой необъятный жирный подбородок.

— Не думаю, Хамфри.

— Нет, сир?

— Нет, Хамфри. Понимаешь, за время моего долгого, бесконечно долгого правления этой планетой я поднаторел в подслушивании едких замечаний, которые отпускают мои подданные, когда думают, что их никто не слышит. Так что, пожалуй, я просто прикажу отрубить тебе голову, ты, наглый псоглавый ублюдок.

— Оу, — протянул Хамфри. — Какой облом.

Оператор прыснул в кулак.

— И ты за собой следи, — добавил Великий Герцог. — А не то сдохнешь, вонючка.

* * *

Саймон зажал нос от невыносимой вони. Чудовище заполнило собой дверной проем, перекрыв единственный выход. Глаза Писаки закатились, и он рухнул в обморок прямо в каминную нишу.

«Спасибо за помощь, — подумал Саймон. — Проклятье!»

Тварь шагнула в комнату и снова подняла свою жуткую клешню.

— Книга.

Саймон не мог вымолвить ни слова. В горле пересохло, сердце отбивало чечётку, а ноги, хоть и рвались наутек, предательски подкашивались. Дело пахло керосином. С такой штуковиной не повоюешь. Шансов против нее не было.

Еще шаг.

Кошмар.

Саймон совершил нечто настолько нелепое, что, наблюдай за ним Господь, Он наверняка отвратил бы свой Лик и вздохнул: «О Боже мой».

Саймон сложил указательные пальцы крестом и выпалил: — Назад! Именем Господним повелеваю тебе!

— Книга, — существо рванулось к нему, споткнулось и рухнуло бесформенной кучей на пол к его ногам.

— Обалдеть, — выдохнул Саймон, разглядывая свои пальцы. — А ведь работает!

Он уставился на монстра. На это нечто. На Курице-Фера.

Но это был не Курице-Фер.

Саймон уставился на вытатуированную пентаграмму на забрызганной кровью голове. Это был не Курице-Фер.

Это был мистер Хилсэвиз!

Саймон наклонился и с трудом перевернул здоровяка. Тот был в совершенно ужасном состоянии. Весь в перьях, V-образных порезах и залитый кровью. Этот человек побывал в настоящем сражении. И, судя по всему, проиграл.

— С вами всё в порядке? — Саймон тут же тряхнул головой. Почему люди вечно задают этот идиотский вопрос тем, у кого явно всё не в порядке? Саймон не знал. — Простите, — поправился он. — Вы вообще живы?

— Едва-едва, — мистер Хилсэвиз вцепился в плечо Саймона, перекрыв кровоток и вывихнув пару суставов. — Принеси-ка мне выпить.

«С удовольствием, да и мне не помешает», — решил Саймон и направился на кухню Писаки. Кухня выглядела крайне фешенебельно. Он открыл холодильник. Шампанское. Две дюжины бутылок.

— Вот гад, — пробормотал Саймон, выудил бутылку и вернулся в гостиную, на ходу извлекая пробку.

— Держите. — Он поднес горлышко к губам своего работодателя.

— Спасибо. — Мистер Хилсэвиз сделал несколько мощных глотков. — Довольно.

— Отлично, теперь моя очередь. — Саймон вытер горлышко бутылки о манжету (гигиена полости рта превыше всего) и приложился сам. В бутылке ничего не осталось.

— Помоги мне встать. — Саймон помог раненому перебраться на диван.

— Что с вами стряслось? — спросил Саймон.

— Куры. Чертовы куры. Вонючие, проклятые куры. Налетели на меня, как стервятники.

— Вы достали книгу. — Саймон поднял её с ковра. — Я ничего не понимаю.

— Я видел тебя, — мистер Хилсэвиз начал приходить в себя. — Вчера вечером я выгуливал собаку и приметил тебя. Ты мочился на холме над фермой Долговязого Боба.

Саймон вспомнил того туриста в синем анораке — или это была ветровка?

— Так что я поднялся туда, чтобы поджарить твои чертовы яйца за то, что на мой грузовик повесили блокиратор, за то, что ты потерял мою косилку «Аллен» и смылся с работы, не сказав ни слова.

— А-а, — только и выдавил Саймон.

— Но ты уже ушел. Я услышал, как зарычала собака, как ты взвыл, и нашел книгу. Подумал, что ты за ней вернешься, и сел ждать. А пока ждал — прочитал ее.

— А-а, — снова отозвался Саймон.

— И наблюдал за всем остальным. Как ты спустил шины Долговязому Бобу, как понес бензин к курятникам, Дик Годольфин…

— Можете не продолжать, — перебил Саймон. — Я и сам все прекрасно помню.

— Я упоминал, что мне приглянулась твоя новая шляпа? — спросил мистер Хилсэвиз.

— Мы завязали с шуткой про шляпу, — отрезал Саймон. — Никто ее не понял, да и не смешная она была.

— О, ну ладно. Так вот, позже я вижу, как ты уезжаешь на «Ягуаре». Но фишка в том, что я в этот момент читаю об этом в книге. И прямо в тот же момент — ты уезжаешь на «Ягуаре».

— Значит, я вернулся. — На лице Саймона расплылась зубастая ухмылка. — Я вернулся в книгу. Сработало.

— Мне нужно еще выпить, — сказал мистер Х. — Тащи еще бутылку, Саймон, у меня в горле пересохло.

— Слушаюсь. — Саймон принёс ещё шампанского. Две бутылки. Он вернулся и откупорил обе. Писака, очнувшийся было от обморока, увидел это и тут же снова лишился чувств.

— Так вот, — мистер Хилсэвиз взял одну бутылку, Саймон приложился ко второй. — Читаю я это и думаю: «Быть того не может». Листаю туда-сюда и натыкаюсь на строчку: «Мистер Хилсэвиз сидел в засаде в кустах и читал книгу, когда куры учуяли его и напали». Я такой: «Чего?!» — и последнее, что я помню…

— Да, — прервал его Саймон. — Я всё понял. Не хочу об этом слышать.

— Эти твари чуть не прикончили меня. Хотя парочке я всё же откусил головы.

— Достаточно, — сказал Саймон. — Я всё понял.

— Но дело дрянь, Саймон. Всё очень плохо.

— Знаю. Я сам по уши в этом дерьме.

— Судя по книге, ты уверовал в Господа.

— Да, это так. — Саймон внезапно отпрянул. — Но вы… я думал…

Мистер Хилсэвиз приподнял безволосую, в пятнышках крови бровь. — Ты никогда не был особо сообразительным, Саймон, — сказал он, указывая на пентаграмму на голове. — Она острием вверх. Я не сатанист. Я приверженец старой веры. Белый маг, если хочешь. Хотя мне больше по душе термин «белый колдун».

— О, — протянул Саймон. — И у вас есть свой шабаш?

Колдун кивнул. — В Брэмфилде много тех, кто чтит древнюю веру. Как-никак, деревенская глушь.

— А вы… — Саймон замялся, — как бы это выразиться? Вы танцуете с молодыми женщинами в чем мать родила? Ну, знаете, при свете луны?

— Почти каждую среду, да.

— И вы ни разу не позвали меня? — Саймон состроил крайне обиженную мину.

— А ты бы сам себя позвал?

— Хм-м, — буркнул Саймон. — Ну, слава богу, хоть в одном мы на одной стороне.

— Но я всё равно поджарю твои орешки, если ты не вернёшь мою косилку «Аллен».

— Она у Долговязого Боба.

— Это правда?

— Вот вам крест, чтоб мне сдохнуть. — Саймон приложил руку к сердцу, искренне надеясь, что этого не произойдёт. — Как вы себя чувствуете?

— Паршиво, мне бы ванну принять. Но, думаю, сил на то, что должно быть сделано, хватит.

— Сразиться с Курице-Фером и его приспешниками?

— Уничтожить Курице-Фера и разогнать его свору.

— Браво, — сказал Саймон. — Разумеется, у меня и самого есть безупречный план, как с ними разобраться, но… — он приостановил свою ложь, — я был бы признателен, если бы вы поделились своими соображениями.

— Еще бы. — Мистер Хилсэвиз улыбнулся. Саймон никогда раньше не видел его улыбки. Зрелище было крайне пугающее. — Если собрался уничтожить дьявола в курятнике и спасти человечество, — сказал он, — есть только один верный способ.

— Облачиться в черную кожу и оседлать «Харлей-Дэвидсон»?

— Нет, — отрезал мистер Х. — Явиться туда ночью с толпой деревенских жителей с факелами. Ты что, кино вообще не смотришь?

— Очевидно, не то, что смотрите вы.

— Так. Я сделаю пару звонков. А ты свяжи этого остолопа у камина и сообрази чего-нибудь на завтрак.

— Верно, — сказал Саймон. — Нет, неверно, — поправился он. — Я хочу сказать, разве этот остолоп не должен писать в книге, что будет дальше?

— Насколько я могу судить, он писал, пока люди в сером не отобрали у него рукопись. Полагаю, остальное, скорее всего, дописал ты.

— Да! — Саймон вскинул кулак. — Значит, решено: связываю этого остолопа, и занимаюсь завтраком. Ибо позже нам предстоит выступить на войну.

* * *

— Прежде чем мы выступим на войну, — сказал Рэймонд, сидя во главе стола, — я вот думаю, не лучше ли нам выступить с миром.

Артисты цирка профессора Мерлина снова собрались за чудесным столом в большом салоне. Его протерли, прибрали и вновь уставили роскошными угощениями. Впрочем, никто особо не проголодался. Артисты были измотаны. Плечи поникли, грим осыпался. Рэймонд обвел взглядом эту унылую компанию.

— Никто не хочет мира? — спросил он.

Никто не ответил.

— Может, мы могли бы договориться с эдемитами?

Месье Ля Рош отозвался: — Забудьте, mon ami. Для них мы пустое место. Просто «Джорджи» для их стола, вот и всё.

— Но если мы скажем им, что игра окончена? Если откроем людям Земли, что происходит, и сообщим эдемитам, что люди в курсе?

Профессор Мерлин покачал головой: — Эдемиты-оборотни держат власть на Внутренней Земле. Они позаботятся о том, чтобы там, внизу, никто тебе не поверил. А даже если поверят, ничего не изменится.

— Расскажите об этих оборотнях. Эдемиты наделены магической силой или как?

— Всего лишь владеют технологиями. Несколько более продвинутыми, чем те, что есть на Внутренней Земле.

— Вы имеете в виду что-то вроде голограмм?

— Принцип более совершенный. У меня когда-то тоже была такая голографическая реклама. Но кто-то её сломал.

— Вот как, — сказал Рэймонд. — Но позвольте уточнить. Вы хотите сказать, что президенты, премьер-министры и прочие правители Земли были заменены этими продвинутыми голограммами?

— Короче говоря. Вкратце. Ты же помнишь, как президента Рейгана ранили в сердце, а он выжил? Как никому не позволяют прикасаться к королеве Англии? Как главы государств пожимают руки только другим главам государств?

Рэймонд проигнорировал зияющие дыры в этой теории. — И как же это устроено?

— Проекции сверху, мой мальчик. Актер, играющий роль президента, допустим, работает в специальной студии на Эдеме. Его голографическое изображение, смоделированное на компьютере точь-в-точь с внешностью президента, транслируется вниз. Его движения становятся движениями президента на Земле.

Рэймонд почесал нос. — Не представляю, как это работает на практике. А если президент в движущейся машине или в самолете? Как это тогда работает?

— Не знаю. Но это работает.

Рэймонд покачал головой. — И что будет, если мы каким-то образом отключим голограммы на Эдеме?

— Хаос на Земле! — Профессор Мерлин вскинул руки, снова их опустил и сунул в карманы. — Все мировые лидеры исчезнут в мгновение ока.

— Мне нравится, как это звучит. Но хаос на Земле не остановит закатывание мира в асфальт.

— Есть лишь один способ это прекратить, — мрачно (и угрожающе) произнес доктор Бактерия. — Убить короля. И дело с концом.

— По-моему, это звучит как объявление войны.

— Я мог бы справиться одним рукопожатием. Сибирская язва, пожалуй, или холера.

— Вот именно, — Рэймонд откинулся на спинку стула. — Но что это нам даст? Даже если мы его убьем — а я не горю желанием кого-либо убивать, — его место, скорее всего, займет другой король. Проблему это не решит. Нет. Погодите-ка. А ведь может.

— У него появилась идея! — профессор Мерлин хлопнул в ладоши. — Видали? Я же говорил, что он что-нибудь придумает. Продолжай, мой милый мальчик. Я сверю часы.

— Это просто мысли вслух. Но если эти супер-пупер голограммы дурачат людей на Земле, как вы думаете, смогут ли они одурачить самих жителей Эдема?

— Полагаю, кого угодно можно одурачить. Главное, чтобы не пытались потрогать.

— А короля никто не трогает?

— Никто.

— Ну, — сказал Рэймонд.

— Что «ну»? — спросил профессор Мерлин.

— Да ладно вам.

— Прошу прощения?

Рэймонд вздохнул. — Допустим, мы смогли бы добраться до Эдема и по-тихому убрать этого короля, ну, или похитить его, или что-то в этом духе. А потом заменить его голограммой. И эта голограмма объявит своему народу: «Давайте не будем закатывать полярные дыры в асфальт, давайте лучше жить в мире с нашими братьями из Внутренней Земли. Начнем новый золотой век любви и взаимопонимания. Давайте делиться знаниями и…»

— Прошу прощения, меня сейчас стошнит, — перебил мистер Аквафагус. — Кто-нибудь хочет суши?

Профессор Мерлин расплылся в улыбке от уха до уха, да что там — от носа до самого пупка. — Нет, клянусь Годфри, Рэймонд прав. Его план крайне вдохновляющий.

— Но нам все равно нужно как-то подобраться к королю.

Профессор Мерлин призадумался. — Можешь пробраться туда ночью в одиночку, — предложил он.

— Нет, — ответил Рэймонд.

— Тогда возьми с собой доктора Бактерию.

— Нет, — ответил доктор Бактерия.

— Тогда те две сотни воинов.

— Нет, — снова сказал Рэймонд. — Но, кажется, я знаю способ.

— Это меня ни капли не удивляет.

— Можно устроить представление.

— Устроить что?

— Представление. Как вы делали для великого герцога. Вы могли бы предложить королю устроить для него шоу. — Рэймонд рассмеялся. — Небось у короля сегодня тоже день рождения, а?

— Ах, — жалобно вздохнул профессор.