Величайшее шоу за пределами Земли. Глава 24

Многие по-настоящему жуткие вещи, кажется, происходят в замедленной съемке. Автокатастрофы, например, или когда в тебя стреляют, если верить рассказам. Или, как в случае с Рэймондом, прыжок навстречу почти верной смерти с борта океанского лайнера.

Во время долгого полета вниз перед ним промелькнула большая часть его короткой жизни. Она казалась чередой мелких ошибок, которые неумолимо вели к этой последней, очень большой ошибке. За мгновение до того, как удариться о воду, Рэймонд подумал, что, пожалуй, прыгать вовсе не стоило. Может, лучше было выпустить на волю две сотни воинов Миллуолла? Но теперь жалеть об этом было поздно.

С тихим, невзрачным всплеском, который никто не услышал, море приняло тело Рэймонда и скрыло его под водой. Спасательный круг на нем был настолько ветхим и потрепанным, что давным-давно растерял всю свою плавучесть.

Волны лениво накатывали на корпус «Саламандры». В небе кружили чайки. Похоже, погода обещала быть хорошей.

* * *

В Брэмфилде стояла кромешная тьма, воздух был пропитан запахом надвигающейся грозы. Саймон осветил фонариком Писаки заброшенные рельсы. Палку с промасленной ветошью на конце он берег для момента, который, как он надеялся, вот-вот наступит.

— Нам нужны ваши деревенские, — прошептал он мистеру Хилсэвизу. — У шайки Долговязого Боба есть пушки.

— Я видел, как ты сунул пистолет Писаки себе в карман.

— В нем нет патронов. — Саймон поежился. — Вы должны были позволить мне заглянуть в книгу. Тогда бы я знал, что делать.

— Я читал эту книгу, — прошептал мистер Х. — И когда делаешь то, что в ней описано, книга тебе без надобности. Если ты понимаешь, о чем я.

Саймон в темноте скорчил отчаянную гримасу. — У вас нет ощущения, что за нами следят?

Колдун, среди чьих способностей было и ночное зрение, — о чем Саймон даже не подозревал, — ответил: — Нет, тебе кажется.

Однако он не сводил внимательного совиного взгляда с фигур, которые отчетливо видел: они крались от куста к кусту по гребню над заброшенными путями. — Просто продолжай идти, — прошептал он.

* * *

«Просто продолжай идти». Профессор Мерлин и его изрядно потрепанная цирковая труппа добрались до дворца короля Эдди.

Зиккурат. Из желтого камня. Огромный, но нет времени описывать его подробно.

У парадного входа стоял один из тех подъемных шлагбаумов и небольшая будка охраны. Из нее вышел здоровенный охранник с планшетом в руках.

— Стой! Кто идет? — окликнул он.

— Те же солдаты, которые вышли отсюда полчаса назад, остолоп! — рявкнул офицер.

— А, ну так я-то не видел. Я только на смену заступил.

— Мы ведем заключенных к королю. А теперь закрой ворота и смотри, чтобы никто не проскочил.

— Будет сделано. — Охранник выхватил пистолет. — Назад! Проход запрещен!

— Никто, кроме нас!

— Виноват, я лишь выполняю приказ. А теперь — назад.

— Прошу прощения, — профессор Мерлин поднял руку, — но у нас тут не принято разыгрывать юмористические сценки с будкой охраны и планшетом. Это, вообще-то, по части Рэймонда.

Охранник заглянул в планшет: — Ага, точно. У меня тут есть кое-какая экспозиция. Вы, должно быть, те самые циркачи, которых король собирается подвергнуть мучительной смерти за развязывание войны между Сатурном и Эдемом. Король как раз пару часов назад увидел объявление об этом по спутниковому ТВ.

— Фу-ты, ну-ты, — пробормотал профессор.

— Проходите, друзья, — сказал охранник. — И хорошего дня.

* * *

А на пристани день по-прежнему стоял погожий. Рэймонд, у которого оставалась еще уйма дел — включая, разумеется, выяснение отношений с охранником в той самой будке, — очнулся от забытья, в которое впал, когда тонул, и обнаружил, что больше не тонет: его выбросило на берег неподалеку.

Пляж оказался на удивление приятным. В духе Майами. И битком набитым людьми. Что ж, сегодня был день рождения короля, и в стране объявили выходной.

Отдыхающие уставились на выброшенный на берег мусор в сюртуке. Тот поднялся на ноги и принялся выжимать воду из промокших панталон.

— Чего уставились? — свирепо спросил он.

Любители солнца вернулись к своим занятиям.

Рэймонд, шаркая, побрел по пляжу, поднялся по каменным ступеням на набережную и остановился, чтобы перевести дух. Ему нужно было добраться до дворца, куда, как он справедливо предположил, доставили циркачей. Но идти пешком не было сил. По набережной фланировали разодетые эдемиты. Проходя мимо, они воротили носы от Рэймонда, но тот не обращал на них внимания. Ему требовался транспорт, и его внимание привлекла кучка молодежи, столпившаяся у края тротуара.

Рэймонд подошел ближе и вытянул шею, пытаясь заглянуть им через плечо. Изнеженного вида юноша, чем-то похожий на самого Рэймонда и с ног до головы облаченный в черную кожу, сидел на мотоцикле и лениво газовал.

Это был «Харлей-Дэвидсон».

Рэймонд протиснулся сквозь толпу и взобрался на заднее сиденье.

— О боже, — сказал изнеженный юноша, оборачиваясь. — Ты весь мокрый! Гадкий тип, слезай немедленно с моего мотоцикла.

Рэймонд сунул правую руку в карман промокшего сюртука и ткнул пальцем юноше в поясницу.

— Слушай сюда, — произнес он голливудским тоном, — у тебя отличный байк, — а затем добавил: — Это пистолет. А теперь поехали.

* * *

Во дворце короля Эдди наблюдалось некое движение. Но исходило оно вовсе не от самого короля. Эдди был редкостной дрянью. Куда более гнусной, чем каждый из двух его братьев-близнецов. Он был огромным, жирным, старым, но при этом на удивление прытким, и развалился на громадном троне в громадном зале, который прямо-таки напрашивался на описание, но так его и не дождался. Эдди ткнул толстым, усыпанным перстнями пальцем в сторону приунывшей, но отнюдь не сломленной компании, стоявших перед ним, и проговорил: — Так вы и есть тот самый цирк с Сатурна, приехали меня развлечь? Хе-хе-ха-ха-хо-хо-хи-хи.

Это был один из тех маниакальных смешков, которые, всегда бывают у, скажем... маньяков. От такого и описаться недолго.

— Прибыли, чтобы меня потешить. Хе-хе-хо-хо-ха-ха.

Профессор отвесил низкий поклон.

— Если ваша жажда зрелищ столь велика, сир, то никто не устроит их лучше нас. Позвольте представить вам «Величайшее шоу за пределами, э-э, Сатурна».

— О, да, да, — отозвался король. — Это займет пару минут, пока мой раболепный прихвостень (в отличие от простого слуги или лакея) притащит орудия пыток, с помощью которых вы устроите превосходное представление для меня и моего двора.

— Вашего двора? — Профессор обвел взглядом громадный зал, который по-прежнему напрашивался на описание. — И где же он, этот двор?

— Вообще-то, у них сегодня выходной. Хотя, кажется, у меня наверху осталась одна прелестница, висящая в подвесной корзинке. Впрочем, не беда: мои солдаты будут восторженно вопить по моему приказу, а я буду хлопать в ладоши и смеяться. Вот так. — Он захлопал в ладоши. — И ха-ха-ха-ха-хо.

— Если будет угодно Вашему Величеству, — сказал доктор Бактерия, делая шаг вперед, — позволено ли мне будет поцеловать королевскую руку?

— Нет, конечно, не позволено.

— Ну же, всего один поцелуйчик. Без языка.

— В жизни не встречал более отвратительного типа, чем ты. Думаю, для тебя у меня припасено нечто по-настоящему ужасное. Пожалуй, автомобильный аккумулятор и пусковые провода. Хи-хи-хи. Где мой раболепный прихвостень?

— Я здесь, сир. — В дверях показался прихвостень в королевской ливрее, вкатывая передвижную стойку, заваленную кнутами, цепями, кандалами, кольцами с шариком-зажимом, тоннелями для пирсинга и эрекционными кольцами с бандажом.

— Тирли-тирли, — одобрительно хмыкнул профессор Мерлин. — Напоминает мне выходные, которые я однажды провел в Лурде.

* * *

— Лягушки! — взвизгнул раболепный слуга Великого герцога. (Лягушки — Французы — Лурд… довольно натянутая, если не сказать неполиткорректная связь, но что поделать). — Дворец кишит лягушками!

— Ты про французов? — взревел Великий герцог, который, недавно спровадив наспех собранные, но весьма внушительные военно-воздушные силы, удалился в свои покои с собственной прелестницей — совсем как его братья, которые уж точно знали толк в праздновании дней рождения. — Что еще за лягушки? Ты что, окончательно спятил?

— Они повсюду, сир. У-у-у! — Слуга выудил из кармана жилета лягушку и швырнул ее на пол. — Это всё слон Моисей. Он наслал на вас «нашествие жаб».

— Какая забота. Что ж, собирай их и тащи на кухню. Лягушачьи лапки к чаю — мое любимое.

— Но, сир, лягушки — это только первая казнь. Он говорит, если вы не отпустите его народ, будет хуже. Вши, мухи, нарывы, язвы и огненный град.

— Что за огненный град?

— Мне кажется, это та шестиствольная пушка из «Хищника». Которая выкашивает джунгли под ноль.

— Ну, животных я не отпущу. Я их съем. Пригласи этого своего слона во дворец. Его я тоже съем.

— Горе дому фараона! — прихвостень понуро поплелся прочь из спальни.

— Так, на чем я остановился? — спросил Великий герцог.

— На ублажении своей болтающейся прелести, — ответила лягушка.

* * *

Султан Урана оставил свою прелесть болтаться без дела. Он обосновался на борту четырехмачтового флагмана уранского флота, который в данный момент стремительно прорезал заполненное воздухом пространство, держа курс на Эдем. Уран, видите ли, по большей части состоит из воды, что и объясняет наличие флота, флагмана и парохода «Саламандра». А заодно и летающих морских звезд.

Всё встает на свои места, если сложить кусочки пазла.

— Долго еще до Эдема, раболепный прихвостень?

— Недолго, — прихвостень сверился с несинхронизированными наручными часами. — Скоро будем. Но у банды Великого Герцога есть фора.

— А у нас корабли побольше.

— Потому что у них вовсе нет кораблей. У них авиация.

— Как думаешь, это дает им преимущество?

— Понятия не имею, сир. Полагаю, если они разнесут нас в клочья, ответ будет «да».

— Постарайся, чтобы этого не случилось. И где большой Абдулла?

* * *

Где, в очередной раз, был большой Абдулла? Где, почему и чем занят?

* * *

А Рэймонд? Что насчет него?

Рэймонд ехал на «Харлей-Дэвидсоне». На сей раз не пассажиром, а за рулем. И был он в черной коже.

Изнеженный юнец, законный владелец и байка, и кожаного прикида, сидел в придорожной канаве, кутаясь в промокший сюртук.

Он безутешно рыдал.

Рэймонд неплохо управлялся с тяжелым мотоциклом. Выше первой передачи он переключиться не мог, но «Харлей» способен развить приличную скорость и на первой, при этом издавая по-настоящему утробный рев двух выхлопных труб. Хотя движку от этого несладко. Молодые эдемитки махали Рэймонду, но Рэймонд, зная их гастрономические пристрастия, в ответ не махал.

Проехав совсем немного, он добрался до дворца.

И столкнулся с охранником в маленькой будке.

— Стоять, кто идет? — спросил страж, поднимая свой планшет. — И кто бы ты ни был, вход воспрещен.

Рэймонд поддал газу, въехал прямо в охранника, сбив его с ног, и протаранил поднимающийся шлагбаум.

Грубо? Маловероятно? Несмешно?

Рэймонда это не волновало. Он просто с ревом помчался по аллее к самому дворцу.

* * *

Внутри король демонстрировал своё хозяйство (хм!).

— А эта штука по-настоящему дьявольская, — произнес он с коротким «ха-ха-хе». — Сначала она чудовищно растягивает конечности, а потом вот эти маленькие дисковые пилы отсекают их напрочь. Кровища повсюду. Прелесть, правда? Есть желающие?

— Можно я попробую? — вызвался Дисекто.

* * *

Парадная дверь дворца была открыта. Рэймонд припарковал мотоцикл и нырнул внутрь.

Он оказался в огромном вестибюле. Мозаичный пол, мраморные статуи, расписной потолок, панели на стенах, дорические колонны и обязательный атрибут любого уважающего себя дворца в наши дни: сувенирная лавка.

Рэймонд подошел к прилавку. — Эй, продавец! — позвал он. Но на прилавке висела табличка «Закрыто». Рэймонд не растерялся, протянул руку и прихватил официальный путеводитель с картой. Развернув его, он принялся изучать содержимое.

— Так-так, посмотрим… — Рэймонд водил пальцем по схеме. — Большой зал, королевские покои, кухни, солярий, гостиная, секретная комната для голографических трансляций. Ага, вот оно — подземелья. Прямо по коридору, первый лестничный пролет, а дальше по указателям. Ясно.

Рэймонд зашагал прочь. Пара отличных мотоциклетных ботинок, одолженных у изнеженного эдемита, победно цокала по мрамору.

Первый лестничный пролет, следовать указателям.

Рэймонд торопливо спустился вниз. Именно здесь, как он ошибочно предположил, держали профессора Мерлина и его циркачей. Закованных в цепи и, разумеется, безумно обрадованных его появлению.

На стене висела табличка «В подземелья», и Рэймонд послушно свернул по стрелке. Вокруг по-прежнему ни души — очень кстати.

Вдоль стены тянулся ряд дверей в камеры. Рэймонд отодвинул противную стальную заслонку на первой из них и заглянул внутрь.

В не слишком отдаленном углу крошечной каморки жалась к стене фигура. Оборванная и жалкая. С длинными волосами, бородой и безумным взглядом. Фигура разговаривала с тараканом.

— Привет, — сказал Рэймонд. — Ты кто?

— Я граф Монте-Кристо, — отозвался узник.

— А, — хмыкнул Рэймонд. — Тюремные приколы, да? Полагаю, в соседней камере сидит Патрик Макгуэн.

— Нет, он в шестой, — хихикнул граф.

— Прощай, — сказал Рэймонд.

— Прощай, — отозвался граф.

Рэймонд прошел мимо узника крепости Зенда, человека в железной маске, принцев из Тауэра и нескольких женщин из блока H. Он помахал рукой паре британских журналистов, ожидавших, пока их агенты оформят контракты, чтобы они могли вернуться домой и засесть за свои бестселлеры. Номер 101 Рэймонд решил пропустить. [4]

Наконец он добрался до массивной двери в конце коридора.

«Должно быть, это она». Рэймонд отодвинул противную тяжелую стальную заслонку и заглянул внутрь.

Большая группа людей сидела в чем-то, напоминавшем комнату отдыха. Там стояли мишень для дартса, бильярдный стол и несколько аркадных автоматов, но все сидели в креслах и смотрели телевизор.

Шел фильм «Птицелов из Алькатраса».

Рэймонд вздохнул.

— Эй, — позвал он. — Привет!

Лица повернулись к нему. Но это были не лица профессора Мерлина и его цирковой труппы. Однако эти лица Рэймонд узнал. Ну, по крайней мере, некоторых. Вот президент Соединенных Штатов — его-то он узнал. И премьер-министр Великобритании. И тот самый председатель из Китая, хотя Рэймонд и не мог припомнить его имени. И российский премьер, и еще целая куча народа.

Все до боли знакомые физиономии.

— Привет, — сказал президент. — Если ты турист, то не обессудь, мы просить об освобождении не будем. Король дал нам выходной, и мы смотрим телек.

Что именно ответил на это Рэймонд, точных записей, опять же, не сохранилось. Но в его словах фигурировало то, что Долговязый Боб обычно вытворял с курами. Правда, на сей раз в контексте старого коричневого пса Рэймонда.

[4] Та комната из романа 1984, где с тобой вытворяют невыразимые вещи.